– Как мужчина? Чем это я должен проникнуться? Тем, что ты из-за посторонней бабы бросил маму? Ну уж нет. Как сын я на её стороне. Для чего мне видеть твою Полину? Объясни в чём смысл? Да пусть она хоть королева красоты и умнее Теренса Тао[1]. Мне на это глубоко нас…начхать. Для меня лучше мамы нет никого на свете. Решил уйти к этой бабе, дело твоё, но меня не впутывай. – Саша повысил голос и теперь почти кричал в трубку. – Я не хочу ни знать её, ни общаться. Мне это не нужно. Думаю, маме было бы неприятно. А я не стану её огорчать. Честно говоря, у меня нет желания продолжать разговор. Не был бы ты моим отцом, врезал бы как следует.
Дмитрий попытался воззвать к благоразумию сына. Но все попытки объясниться сын пресёкал, а потом и вовсе выключил телефон.
После беседы с Сашей градус злости Дмитрия зашкалил за отметку тысяча процентов. Почему близкие люди не принимают его точку зрения? Делают из него виноватого, давят, заставляют как какое-то безмозглое животное, вернуться назад в стойло. Неужели так трудно понять: нынешний брак изжил себя. Ничего уже не поделать. В трудной ситуации родные должны поддерживать, а не выворачивать руки. Детей, родителей он не обделял и не обижал, а они устроили ему словесную порку. Получается, он обязан под них подстраиваться? А как же его чувства? Личная жизнь? Им на это наплевать? Он поступил честно и благородно, а они обычный развод чуть ли не концом света выставили.
Сегодня точно не его день, вернее ночь. Пока он загнанным зверем метался по комнате, один за другим раздались звонки. Сначала Дмитрий выслушал много неприятных слов от отца. Получив нагоняй от ранее безропотной мамы, догадывался, что отец не погладит по головке, но такой жёсткости от него точно не ожидал. Перед глазами встало добродушное, румяное, круглое, как блин, лицо отца с тёмными глазами бусинками и этот облик никак не сочетался с довольно грубыми словами. Не успел Дмитрий перевести дух и прийти в себя, своим звонком его добила любимая дочь. Ни отец, ни Акси не встали на его сторону. Все словно сговорились, чтобы довести его до ручки.
Думают он слабак? Не устоит под прессингом? Плохо же его знают. Он докажет, что правильнее вовремя уйти, чем изображать жалкое подобие дружной семьи. Пусть другие как трусы цепляются за прошлое, он же способен без страха смотреть в будущее. Отец уверяет, что он пожалеет. Ошибается. Не пожалеет.
Чтобы успокоиться и получить хоть немного поддержки и понимания, Дмитрий подумал кому бы из близких друзей позвонить.
[1] Теренс Тао – самый молодой профессор Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе, его коэффициент интеллекта 230 баллов.
С Яном Заремским, Юркой Федотовым, Филиппом Тарасовым он знаком с ясельной группы, вот уж точно встретились в песочнице и там же не раз дрались лопатками и ведёрками, посыпая грязным песком головы. Потом четвёрка мушкетёров, так они себя иногда называли, вместе отправилась в школу, в третьем классе к ним присоединился Фёдя Фогель, и четвёрка превратилась в пятёрку. С Яном Заремским новостью о разводе делиться не хотелось, вряд ли он искренне посочувствует ему. Так уж вышло, что в юности Ян оказался его соперником. В школе им нравились разные девушки, их вкусы не совпадали. Правда, Дмитрий мог похвастаться перед Заремским, на него девушки западали чаще, чем на коренастого, не в меру серьёзного Яна. К десятому классу Дмитрий вымахал до ста девяноста сантиметров, но оставался стройным и пропорционально сложенным, а Ян едва дорос до ста семидесяти пяти, из-за широких плеч и какой-то массивности выглядел ещё ниже. Непредвиденная размолвка между закадычными друзьями случилась позже. На одной из вечеринок друзья познакомились с симпатичной блондинкой. И о ужас! Оба в неё влюбились. Ухаживать за Еленой с азартом принялись оба, выиграл любовную гонку Дмитрий. Ян сдался. Более того отступил с достоинством, их дружба сохранилась. Ян общался с Еленой корректно, как с хорошей знакомой, не выпячивал свои чувства, не провоцировал Дмитрия. Но тот всё-таки изредка испытывал ревность. Особенно когда наблюдал излишнее участие друга к его жене. Это участие проявлялось в заботе: если Заремский замечал, что Елена замёрзла, то приносил тёплую кофту или шаль, откуда- то знал, когда она хотела пить, подавал ей напиток, уступал лучшее место. Вообще-то, Дмитрий и не обратил бы на это внимания, если бы на него не указала Алла. Жена Юрки Федотова отчего-то сразу невзлюбила Елену, поэтому с рвением, достойным лучшего применения, зорко следила за ней, а потом ехидно комментировала всё, что удавалось подметить.
– Вот скажи-ка мне, Димочка, какой нормальный мужчина таскает с собой женские прокладки?
У Дмитрия глаза полезли на лоб.
– Ты о чём вообще?
– Мы тремя семьями, холостой Триф не в счёт, собрались на природе. Все гуляют, отдыхают, а твоя ненаглядная Елена лежит в палатке.
– И что? Она приболела.