А мы с гоцаргом остаемся. Повисает неловкая пауза. Я не знаю, как начать разговор, и он похоже тоже.
— Вина, дочка, я понимаю, что ты сейчас в полной растерянности и не знаешь кому верить. Мне бы очень хотелось повернуть вспять время и вернуть, те годы что у нас отняли, когда ты была вдали от меня…
— Почему? — тихо спрашиваю его.
— Что почему?
— Почему я была вдали? Как так получилось? Тринадцать лет долгий срок. Почему твои поиски так сильно затянулись, ведь светлый лес не так уж и обширен?
Версию владыки я уже слышала. Посмотрим, что мне расскажут сейчас.
— Я не знаю, что тебе рассказывали там, — сжимая челюсти говорит отец. — Но я не снимаю с себя вины в пропаже твоей матери. Элрина была очень ранимой, впечатлительной и беременность только усилила эти черты. Я оставил ее… уехал по делам… а когда вернулся вечером, то было уже поздно, она пропала, — он тяжело дышит, прикрывает глаза и его лицо искажает болезненная гримаса.
— Ушла порталом, оставила только записку, что должна вернуться домой, пока еще не поздно.
— Пока не поздно? А где был ее дом?
— В том то и дело, что она не помнила этого до момента пропажи. Я встретил Элрину при очень странных обстоятельствах. Она буквально выпала на меня из портала и тут же потеряла сознание, — понизив голос продолжает он рассказ.
— А когда она очнулась, то ничего не помнила о своем прошлом. Только крупицы воспоминаний… Имя, что-то из детства и все. Но даже, несмотря на это, я был уже покорен, лишь только она взглянула на меня своими удивительными глазами… У тебя ее глаза, дочка… совсем как у нее… — он отворачивается, пытаясь скрыть выступившие слезы и шумно выдыхает в сторону.
У меня тоже в горле образовался колючий комок и сглотнуть его не получается. Но я не могу сейчас позволить себе в открытую проявлять свои чувства. Император здесь, да и сложно мне вот так вот принять отца после нескольких минут знакомства.
— Расскажи про нее, — просто попросила я. Мне, действительно, хочется знать. Мои воспоминания слишком туманны и поддернуты детским восторженным восприятием, когда небо голубое, а трава зеленая и все вокруг светло и солнечно.
Отец грустно улыбается, но просьбу выполняет. Я вижу какой любовью и нежностью загораются его глаза, когда он говорит о своей жене. Он ее любил, очень сильно. И с трепетом ждал появления первенца, меня. Эта неожиданная пропажа стала для него сильным ударом. И он очень хотел найти нас. Все это время пытался. Но его возможности в тот момент были сильно ограниченны. Он был простым воином. Гоцаргом он стал только три года назад, после того как отличился перед императором. А Элрину очень хорошо прятали сначала во дворце, потом в отдаленном поместье. Получить хоть какую-то информацию удалось с большим трудом. Эльфы умеют хранить свои тайны, а тайну воспитанницы Лэраваила и ее погибшей матери охраняли очень тщательно.
— Владыка не хотел давать ответ на все мои официальные запросы, только содействие императора помогло до него достучаться. А потом я получил письмо… твой ответ… — он до хруста сжимает кулаки.
— Тогда я понял, что опоздал, и возможно так и не смогу исправить свою ошибку.
Он замолкает, в меня вонзается его пристальный взгляд. Не заметить в нем невысказанный вопрос было невозможно.
— Это я писала то письмо. Это правда, — со вздохом признаюсь ему.
— И ты… ты действительно так думаешь, как написала в нем? Что твой настоящий дом — это светлый лес? — напряженным голосом спрашивает гоцарг.
— Я так считала на тот момент, — осторожно подбирая слова, начинаю я. — Меня застала врасплох новость о том, что у меня есть отец и он хочет меня забрать к себе… Это было слишком неожиданно и … я была не готова…
— Я все понимаю… Это я виноват в том, что такая ситуация стала возможна, — он делает большую паузу, словно не решаясь продолжить, потом все-таки говорит. — Вина, я сделаю все, чтобы ты начала мне доверять и я не перестану бороться за тебя, даже если сейчас суд закончится не в мою пользу. Помни, пожалуйста, что теперь у тебя есть отец и он тебя не оставит больше одну.
Была бы я того же возраста, что и мое тело, уже растрогано хлюпала бы носом. Но мне не тринадцать и я помню, что мы здесь не одни и мне надо довести свой спектакль до победного конца. Поэтому я осторожно киваю и опускаю глаза. Сложно выдерживать взгляд гоцарга, в котором горит столько неразделенной нежности и надежды.
— Я так хочу тебя обнять дочка, но боюсь ты опять от меня сбежишь. Можно мне..? — звучит его тихая просьба. Я опять киваю, не поднимая глаз и спустя мгновенье ощущаю его теплые руки на своих плечах. Видно, что он сдерживается, чтобы не напугать меня снова. Тяжелая ладонь прошлась по моим волосам и прижала меня крепче к мужской груди, которая начинает вздрагивать и крупно трястись под моей щекой. Тело отца сотрясают глухие рыдания.
— Малышка моя, прости меня, что так долго искал вас. Я так виноват перед тобой и мамой. Если бы я знал тогда…
