Парень тихо засмеялся и опять чмокнул ее в макушку:
- Солнце ты мое! Я, правда, очень счастлив! Но, боюсь, сегодня я уже ни на что не способен. И последнее, что я бы хотел – это разочаровать тебя. Поэтому давай сегодня останемся целомудренными. А в следующий раз – обещаю! – все будет! Я хочу, чтобы наш первый раз был особенным!
Ми Сун смущенно уткнулась носом куда-то ему в ключицу и пробормотала:
- Прозвучало так, будто я тебе навязываюсь!..
- Ты опять придумываешь… - он начал целовать ее щеки, глаза, высокие скулы, потом накрыл губы, но поцелуй его был кратким и нежным. – Спасибо, что ты была со мной в этот вечер! Ты даже не представляешь, насколько счастливым меня сделала, придя на концерт…
- Но ведь ты сам дал мне эти билеты …
- Это ты – мой счастливый билет! – он поцеловал ее в висок и отодвинулся. – Кстати, а что ты сделала со вторым билетом?
- Отдала его той самой девчушке без фонарика, - улыбнулась она. – А знаешь, как ее зовут? Саран!
- Ого! Какое говорящее имя!
- Да, очень говорящее…
- Еще раз убеждаюсь, какая светлая у тебя душа! – воскликнул он.
- Говорю же тебе – я самая обыкновенная!
- Но только не для меня, - возразил он и погладил ее по коротким волосам. – Ты – прелесть!
- Ладно, хватит нахваливать меня! Иди уже домой!
- А ты поезжай осторожно, хорошо?
- Конечно! – заверила она и легко поцеловала его в щеку. – Спи хорошо, Намджун, самая яркая звезда в небе!
- Ох, как ты меня! - засмеялся он. - И ты спи хорошо, моя Ми Сун!
Они еще раз поцеловались, и музыкант вышел из машины и, помахав на прощание, скрылся в подъезде.
Ми Сун завела машину и поехала домой. В душе ее звенели тысячи серебряных колокольчиков и, как на старой пленке магнитофона, прокручивались слова, сказанные низким бархатным голосом: «Я люблю тебя, Ми Сун!» И девушка шептала одними губами, повторяя раз за разом:
- Я люблю тебя, Намджун!
В следующий раз она обязательно скажет эти важные слова тому, кто стал для нее единственным необходимым – как воздух, как вода, как пища. Как сама жизнь.
15***
Вернувшись в квартиру и наскоро приняв душ, она рухнула на кровать и уставилась в темный потолок. Итак, что мы имеем?
Губы все еще ощущали поцелуи, от которых сладко заходилось ее сердце, и в которых она растворялась, забывая – кто она и где она. Поцелуи, в которых смешивалось, сливаясь в одно, их дыхание, и которые они пили, вдыхая воздух внутри машины, который, казалось, только что не искрил.
А от воспоминаний о длинных пальцах на ее коже по телу мчались толпы фантомных мурашек, а внизу живота скручивался тугой ком, и сердце начинало сбоить.
А еще – музыка. Музыка сегодняшнего концерта все еще звучала в Ми Сун. Казалось, под черепной коробкой ударяли молоточки по невидимым струнам, покорно отзывающиеся на чьи-то длинные быстрые пальцы, бегающие по призрачным клавишам. Девушка не слышала прежде этой музыки, как не слышала и их песен – кроме одной, но они словно врезались в ткань памяти и теперь крутились, как в нескончаемом плейлисте в одном им известном порядке. Но это не раздражало, а, наоборот, создавало в душе некую гармонию, от которой она – душа – начинала расширяться и трепетать, вибрировать, подчиняясь некоему движению – подобному тому, как от упавшей вниз капли разбегаются круги по воде, рождая непрерывную рябь.
Ми Сун закрыла глаза, и под веками в ту же секунду возникли семь фигур, слаженно, синхронно выполняющих сложные танцевальные движения и связки – в фейерверке звуков, света и всполохов цветных огней. И он – ее рэпер, такой яркий, стремительный, как язычок пламени, согревающий и освещающий собой тысячи сердец на огромном стадионе. Его улыбка, предназначенная только ей одной, - уже позже, в машине, его негромкий смех, обволакивающий ее, накрывающий сладкой волной.
Итак, она окончательно, по уши влюблена. Нет. Неправильная формулировка. Она любит. Любит так, что готова пойти на всё, чтобы быть рядом с этим невероятным человеком.
Эта мысль была последней в переполненном информацией сознании, а потом, счастливо вздохнув, девушка уплыла на волнах сна в какую-то сказочную страну, в которой она была вместе с Намджуном. И между их телами не было никакой преграды, ни единого сантиметра, и губы его блуждали по ее телу, изучая все, самые укромные его уголки и увлекая в бесконечную, мучительно-сладкую пучину.
***
Утро встретило ее солнечным лучиком, щекотно ползущим по лицу и стремящимся забраться под сомкнутые веки. Ми Сун чихнула и тут же проснулась. Сегодня был выходной день, но организм, уже выработавший привычку просыпаться рано, решил, что день начался, а потому не стоит тратить его на сон. Девушка сладко, всем телом, потянулась, вспоминая все те картины, которые возбужденный с вечера мозг всю ночь крутил ей, как на экране кинотеатра, и в которых она была главным действующим лицом.
Ми Сун рассмеялась и вздрогнула от внезапно раздавшегося звука телефона, сообщившего о пришедшем сообщении. Девушка протянула руку и взяла гаджет с прикроватной тумбочки.
«Доброе утро, любимая! Как спала?»
