- Господи, родная! Что с тобой случилось?! Да на тебе нитки сухой нет! – он схватил ее за предплечья, заглянул в лицо. – Как ты здесь оказалась? Где твоя машина?
- Там… - мотнула она головой куда-то в сторону. – Знаешь, у меня, кажется, больше нет отца, - каким-то тусклым голосом сказала девушка.
- Что с ним?!
- С ним – хорошо. А вот со мной, кажется, не очень…
Мокрое платье облепило ее тело, с волос текло, а лицо было смертельно бледным.
- Идем скорее! Что ж ты под дождем бродишь? И босая… – и, обняв ее за плечи, увлек за собой в дом.
Уже в квартире, взглянув на насквозь вымокшую девушку, понуро опустившую голову, решительно потащил ее в ванную:
- Раздевайся!
- Не надо… - слабо ответила она, крупно дрожа и стуча зубами.
- Как не надо? Ты же вся продрогла! Так и заболеть недолго! Давай, раздевайся! Будем отогревать тебя! – и решительно начал снимать с нее платье.
- Намджун… Не смотри на меня… Я сейчас, наверное, страшная… - пробормотала она посиневшими губами.
- Да не смотрю я на тебя! Полезай в ванну! – и включил горячую воду, отрегулировал температуру и, придерживая безучастную девушку, направил на нее «дождик» из смесителя.
Увидел на лбу ссадину, уже почти не кровоточащую, и мельком заметил, как повыше лифчика расплывается большой синяк:
- Где ты ударилась?
- А, это…Я, кажется, разбила машину… - она все еще пребывала в каком-то ступоре, а Намджун похолодел от внезапно пришедшей мысли, что она могла погибнуть там, на мокрой скользкой дороге, под ливнем, из-за которого видимость становилась практически нулевой.
Ми Сун попыталась высвободиться и сказала:
- Отпусти… Мне уже лучше…
Тогда парень выключил воду и, обняв девушку за талию, вытащил ее из ванны и поставил на коврик. Достал из тумбочки чистое большое полотенце и начал вытирать ее, растирая досуха. Ми Сун покорно принимала эту заботу, и у Намджуна опять, в который уже раз за последние полчаса, сердце кровью облилось – так не похожа она была на себя прежнюю. Что-то с ней явно случилось, но сейчас расспрашивать не имело смысла. Вряд ли он услышит внятный рассказ.
Вытерев, насколько это было возможно, и короткие волосы девушки, отчего они начали торчать в разные стороны, Джун отложил полотенце и, достав свой махровый халат, буквально завернул в него вялую девушку и подхватил ее на руки.
В спальне аккуратно опустил на кровать и сказал:
- Подожди здесь. Сейчас развешаю твое платье, чтобы оно высохло, и принесу горячего чая.
Ми Сун молча кивнула, и он, бросив еще один взгляд, вышел из комнаты.
Когда он вернулся с чашкой горящего чая, в который щедро влил коньяка, девушка все так же сидела на постели, подняв колени и превратившись в жалкий комочек. Да еще и опять начала дрожать, так что отчетливо слышался стук зубов.
- Боже, детка! Ты опять дрожишь! Вот, выпей! – он присел рядом, протянул ей чашку. – Осторожнее! Горячо!
Ми Сун обеими руками взяла чашку и начала пить маленькими глотками, только один раз подняла на него янтарные глаза:
- Какой странный вкус…
- Я добавил туда немного коньяку – надо прогреть тебя изнутри. А то точно подхватишь воспаление легких…
- Прости… Я доставляю тебе столько беспокойства…
- О чем ты говоришь, девочка моя?! Я же говорил, что буду заботиться о тебе! – он принял пустую чашку и поставил на тумбочку. – Ложись! – и помог ей опуститься на постель.
- Не уходи…
- Что?
- Останься со мной. Пожалуйста!
- Конечно, чаги! - он прилег рядом, обнял ее, спрятал в кольце рук.
Девушка закинула руку ему на шею и прижалась теснее. Потянулась бледными губами:
- Поцелуй меня!..
- Ты… уверена, что сейчас хочешь этого?..
- Зачем спрашивать?..
- Ми Сун…
- Ох, Ким Намджун! Какой ты трусишка!..
- Обзываешься?! Ну, смотри! Только потом не говори, что ты этого не хотела… - а сам уже жадно целовал ее лицо, шею, плечи. Халат распахнулся, опять демонстрируя ему стройное тело девушки, и парень начал гладить и целовать атласную кожу, которая сразу же покрылась мурашками, но уже не от холода. Ми Сун негромко стонала, и звуки эти, вырывающиеся из ее горла, действовали на Джуна, как красная тряпка на быка.
Он давно уже стянул с нее халат и откинул его куда-то, не глядя, вслед за ним полетело и ее белье. Намджун положил горячие ладони на полукружья ее груди и, заглянув ей в лицо потемневшими, почти черными глазами, в которых горел какой-то неистовый огонь, пробормотал:
- Ты совершенна! – а потом принялся целовать то одну, то вторую, обхватывая губам соски, отчего девушка выгнулась дугой и протяжно выдохнула его имя.
- Боже! Я больше не выдержу, детка! – и он накрыл ее своим телом.
И ничего больше не осталось на земле. И никого. Только он и она. Мужчина и женщина. И только их страсть.
***
Уже потом, когда они лежали, обнявшись, под одеялом, и Намджун медленно, нежно гладил ее по обнаженной спине, девушка сказала:
- Прости…
- За что?
- Я доставила ее столько беспокойства!..
- Дурочка! О чем ты? Я счастлив! – и он поцеловал ее припухшие губы. – Знала бы ты, как я мечтал об этом! Вот теперь ты точно никуда от меня не денешься! Не отпущу! Никому тебя не отдам!
- Ох… Кстати – об этом… Сегодня я лишилась отца…
