Теперь Антону нужно было как можно скорее в село. Но, выйдя на дорогу, он снова углубился в чащу. Стороной обошел Гузыря: нужно было взять в кустах бомбу, которую дал ему человек Лентовского.
Когда Антон вышел из бора, у моста его остановил дозорный. Страх холодком прозмеился по спине. Неужели обыщет? Парень был из взвода Волошенко.
— Наловили рыбы? — спросил дозорный и добавил. — У нас тут переполох. Белые идут откуда-то.
— Тогда надо бежать, — спохватился Антон.
— Беги, а то могут хватиться.
Взвод в боевой готовности ожидал приказа штаба. У палисадников и заплотов стояли оседланные кони, рядом прохаживались партизаны, среди них Александр Верба. В руке у него пика. Выходит, вооружили.
Приметив Антона, бойцы засмеялись:
— Поспешай! Идешь, как слепой по пряслу.
— Пока ты разгуливался, твои старые дружки боем на нас пошли. Желают тебе сызнова морду расквасить.
— Да он не гулял, а черных кобелей набело перемывал!
Антон натянуто улыбнулся, отозвал Александра во двор, где они квартировали вдвоем.
— Ну что? — спросил он шепотом, делая вид, что рассказывает Александру веселую побасенку.
— Дали коня и пику, — ответил тот.
— Я не об этом спрашиваю.
— Главные силы в Сорокиной, там и Мефодьев. А тут наш взвод да обозники. И босые тоже, кому нечего одеть на ноги.
— Как грохнет, жди меня у моста, — наказал Антон.
Александр согласно кивнул головой.
Ночью никто из бойцов не сомкнул глаз. Штаб усилил дозоры на Сорокинской дороге и выдвинул туда единственный оставшийся в Сосновке пулемет.
Петруха и Антипов в помещении штаба ожидали вестей от Мефодьева. Антипов, волнуясь, ходил по кабинету, и его тень плясала на окнах. Одно из окон было распахнуто, словно для того, чтобы слышать шум сорокинского боя.
Антон огородами вышел на площадь и присел в густой лебеде. Он выжидал, пока Александр доберется до моста и в селе все утихнет.
Ему было страшно. Сердце шумно билось о ребра, дрожали руки и ноги. Хотелось скрыться и от партизан, и от атаманцев. Но в памяти всплыли слова Лентовского: «Если предашь, из-под земли выроем, на куски искромсаем!» Ну, конечно, Антон не предаст. Он отличится в этом бою, и его отблагодарит сам брат атаман Анненков. Только бы побороть страх, который и знобил и душил Антона.
По улицам бродили партизаны. Двое прошли по площади совсем рядом, шагах в десяти. Нужно еще повременить малость. Пусть отойдут подальше. Но эти скрылись — в переулке показались другие. Затем проскакал к штабу Семен Волошенко. Антон узнал его по вислозадому, тяжелому в галопе Бурке. Через несколько минут Семен промчался обратно.
За полночь отбрехали собаки, обезлюдели улицы. Погасли в избах огни. Лишь светились окна штаба, на которых все еще металась тень Антипова.
Держа в кармане брюк руку с зажатой в ней бомбой, Антон осторожно вышел из лебеды и, озираясь по сторонам, направился к школе. Он поборол страх, хотя и теперь еще дрожал. Антону казалось, что шаги его звучат слишком гулко. А ведь он шел по песку. Надо было бы снять и бросить сапоги. Все равно сегодня же Антон расстанется с этим рваньем. Эх, дурачье вы, товарищи красные! Как были мужиками неотесанными, так ими и останетесь. Обвел вас Антон Бондарь вокруг пальца. Нашли кому довериться — атаманцу. Да не затем он давал клятву на верность Анненкову, чтобы продаться вам за овсяную кашу и кусок черствого хлеба.
Поравнявшись с открытым окном, Антон вынул из кармана бомбу и сорвал кольцо. Но бросить не удалось. Кто-то сзади наскочил на Антона, схватил за руку и вместе с ним упал на землю.
Ночь потряс взрыв. Бомба разорвалась на соседнем со школой огороде, куда закинул ее Колька Делянкин. Это он заметил Антона у штаба и подоспел вовремя. Сейчас они клубком катались по земле. Ни у того, ни у другого не было оружия. Антон пытался вырваться. Он был посильнее, и Колька уже изнемогал, когда на помощь прибежали Антипов и Петруха.
Антипов с наганом в руке подскочил вплотную:
— Встать!
Колька и Антон поднялись.
— Он… хотел бросить бомбу… в ваше окно, — задыхаясь, проговорил Колька.
Поднятые взрывом, бойцы бежали к штабу. Силясь понять, что же, собственно, произошло, они толпились, щелкая затворами винтовок и бердан.
— Ах ты, сволочь, — сквозь зубы сказал Петруха Антону, который вздрагивал, жадно хватая губами воздух.
— Будем судить белую шкуру! Отвести в арестный дом! — приказал Антипов Семену Волошенко.
— Зачем его водить? Мы эту тварь тут прикончим, — послышался чей-то возмущенный голос.
— Нельзя, товарищи, без суда. И смотри, Волошенко, чтоб с него не упал пока ни один волос. Ты отвечаешь за это!
— Понятно, товарищ начальник штаба. — Он знал, что второй самосуд ему не простится. — Сохраним падаль в полном порядке.
Александр Верба ожидал Антона у моста. Он захватил коня и припрятал его на мыске у одинокой вербы.
После взрыва на площади Александр услышал крики партизан. Антона все не было. Видно, схватили его, медлить больше нельзя. Он вскочил на коня и поскакал к Покровскому. За мостом его окликнул дозорный:
— Куда?
