Под влиянием древнерусских летописей и русские историки, почти не выходившие в данном случае из круга отечественных источников, считали, что половецкая земля ограничивалась причерноморскими степями; поэтому пределом распространения половцев на востоке предполагали то Волгу, то Дон, на западе же — Днепр или Буг; кочевание половцев у Дуная ставилось под сомнение, а если и допускалось, то только для самого конца XII или начала XIII века. За исключением Ф. И. Успенского[74], наличие половцев у Дуная признавалось лишь нерусскими учеными: Дьярфашем, Рёслером, Мутафчиевым[75]. Что же касается восточной границы половцев, то только Дьярфаш и Успенский искали ее в Азии, в глубине туркестанских степей.
В действительности «половецкое поле» уходило на восток до предгорий Тянь-Шаня и Алтая и озера Балхаша, то есть до естественных пределов степей. «Половецкая земля простирается на восток до Хорезмийского государства и частью до большой пустыни (под которой надо подразумевать среднеазиатские степи.
«Половецкое поле» простиралось и далее на север и северо-восток, то есть в области, которые были местом древнейшего обитания половцев — тогда еще слывших под именем кимаков — и где они оставались затем во все последующие века своей истории. Так, например, известно, что хорезмшах Мухаммед около 1215/16 года предпринял поход против половцев на север, в казахские степи; где-то на северо-востоке от Туркестана — следовательно, в тех же казахских степях — была у половцев область Югур, где Субудай[76] разбил меркитов, бежавших от монголов к половцам. В центре этих степей, близ озера Денгиз сохранились до сих пор названия речки Кыпчак и озера Кыпчак. На восточной окраине половецкого мира, в степях между озером Иссык-Куль и средним течением Иртыша, жили канглы, племя половцев[77]. Иртыш был пределом половецкого мира на востоке, так как дальше уже жило монгольское племя найманов.
Северная граница «половецкого поля» была, очевидно, та же, что и в эпоху кимаков, — это граница лесостепи по 56–57-й параллелям, за которой, в лесах, начинался иной этнический мир. Плано Карпини сообщает, что «с севера к Комании, непосредственно за Руссией, Мордвинами и Билерами, то есть Великой Болгарией, прилегают Баскарты (Башкиры), то есть Великая Венгрия».
Все по той же лесостепной линии граница половецких владений, идя на запад, переваливала через Урал и, обходя с юга лесистую область течения реки Белой, выходила к нижнему, степному течению Камы. В предыдущей главе нами уже приводились арабские свидетельства Истахри и Аль-Бакри о кочевании половцев в X–XI веках у Нижней Камы. Сюда же, вероятно, во время летних кочевий, доходили половцы в XII и XIII веках. В доказательство этого приведем два свидетельства: арабское и русское. Арабский путешественник Абу-аль-Андалуси аль-Гарнати[78], посетивший в 20–30-х годах XII века Великие Болгары, пишет о городе Болгаре следующее: «…он, город, выстроенный из соснового дерева, а стена его из дубового дерева; вокруг него (живут) тюркские племена, не сосчитать их». Никакое другое тюркское племя, кроме половцев, в это время здесь кочевать не могло. Это подтверждается другим источником — русской летописью. Под 1184 годом суздальская летопись сообщает, что владимирский князь Всеволод Юрьевич вместе с муромскими и рязанскими князьями предпринял большой поход на Болгарскую землю. Русские плыли Волгой до устья Камы, где высадились и пошли к «великому городу», то есть Бюлару, стоявшему на Малом Черемшане. Здесь, не доходя Черемшана, русские неожиданно встретились с половцами (половцы «емякове»), которые также пришли «воевать болгар»[79].
