Постойте-ка, он ни разу не сказал, что хочет быть с ней! Он лишь добивался от нее правды об отце ее будущего малыша. Вот теперь он знает. Но планов на будущее, если Ксю правильно его тогда поняла, у него нет. Знать, что ты стал отцом и быть им – абсолютно разные вещи. Не стоит путать одно с другим. Да и какой из Ильи отец? Смешно даже! Сам еще мальчишка!
Но кого бы Ксю ни хотела в нем видеть, нельзя было отрицать очевидного: он привносил в ее жизнь что-то свежее. Заставлял двигаться дальше, забывать о плохом, потому что отвлекал, занимал полностью собой ее время и мысли, если находился рядом. Она редко вспоминала даже Еву! Несмотря на то, что ее не стало совсем недавно, не прошел еще даже сороковой день, а девятый почти не остался в памяти. С ним ей некогда было тосковать. Они то ругались, то спорили, то что-то выясняли. Куда-то ездили, что-то делали… Он ее кормил, возил, ждал… Получается, заботился? Вероятно, так и есть. По-своему, но заботился. Он всегда появлялся ни с того ни с сего, что в ее доме, что в спальне дома Речинских. Ему не нужно было разрешение, чтобы заполнить собой ее личное пространство, отвлечь ее от чего-либо. Ей некогда было уходить в себя… Так или иначе, в итоге ей всегда было хорошо.
Может, пора признаться хотя бы себе, что с ним ей было… легче дышать, что ли?
Ксю усмехнулась: если уж сравнивать, то нет, он не был воздухом. С его наглостью он был кислородной маской, или даже аппаратом для дыхания: тебя заставляют дышать, даже если не можешь. Но в этом весь он. И да, ей это почти нравилось.
А что же Стас?
Она давно для себя решила, что не хочет быть с ним в
Речь закончил с последней коробкой, стянул пучок проводов, кинув те сверху, и поднялся с корточек.
– Уфф… ну, и ночка!
– Ага, – поддержал напарник. – Я устал за троих… – взглянул на Речинского и исправился: – нет, за четверых, пока некоторые решали свои проблемы.
– Я же сказал, сочтемся! – раздраженно напомнил Илья.
– Ну, будет тебе, Ромео, не злись! Я ж любя!
Ксюша пошевелилась, распрямляя затекшие ноги и потягиваясь. Платье чуть задралось на бедрах, и она поспешила его тут же оправить.
– Доброе утро, принцесса! – посмотрел на нее Макар. – Выспалась?
– Местами, – улыбнулась ему Ксю.
Черт, Климову она улыбалась чаще, чем ему!
– Местами? Это интригующе! Покажешь – какими?
– Макар, – предостерегающе прорычал Речь.
– Ой, боюсь-боюсь. Отелло не пощадит. Ну, хоть ему-то покажешь?
– Он и так уже видел больше, чем надо! – поддержала Макара девушка, зля Речинского еще больше.
– Поверь, этого много никогда не бывает! Это я тебе как человек со стажем говорю! Он-то, малоопытный, приходится самому за него просить, – напарник лукаво подмигнул Илье и отвернулся за курткой. – Ладно, – не обращая внимания на выражение лица Ильи, он обошел его и принялся спускаться. – До скорой встречи, надеюсь. Увидимся, голубки. – И скрылся внизу.
Возникла длинная пауза. Илья с негодованием смотрел в то место, где только что был Климов со своими словечками, потом перевел взгляд на Лесину, всматриваясь в глаза, пытаясь угадать, что она из этого бреда восприняла всерьез, затем повернулся и начал одеваться.
– Как мы поедем? Ты же выпивал. Может, вызвать такси?
– Я выпил полбокала «шампуня» шесть часов назад. Думаешь, я сильно пьян?
– Дело не в этом. Праздничная ночь, могут специально ловить. Хочешь, я сяду за руль?
– Выветрилось всё уже. Не переживай.
Ксения пожала плечами и тоже взялась за пуховик. Илья подошел и отобрал его, предлагая молчаливую помощь в одевании.
До поселка доехали без приключений. Резко навалилась жуткая усталость. Сказывались недосып прошлой ночью, работа – этой, плюс обилие информации, которую стоило обдумать. Илья высадил Ксю у ее ворот, словно мимоходом чмокнув в губы, и нацелился домой. Проситься к ней, снова спорить, а без этого, он был уверен, не обойдется, совершенно не осталось сил. После напряженной и нервной ночи он мог только на автопилоте добраться до ближайшей подушки и уснуть. Желательно – на сутки сразу. Но Ксю его удивила.
– Не зайдешь? – спросила, перед тем как закрыть пассажирскую дверь.
– Я никакой...
– О… – странно отреагировала она. – Я думала… ну, ладно. Тогда пока.
