Томас Хайнд известен прежде всего своими романами, первый из которых, «Мистер Николас», был опубликован в 1952 году. Блестящая карьера промышленника в разных странах мира дала и сюжеты, и фон для многих его романов: в двух из них действие происходит в Кении, где он прожил два года, а действие третьего разворачивается на кампусе американского университета, напоминающего иллинойсские и массачусетские университеты, где он преподавал.Помимо этого, его перу принадлежат романы «Пташка», где действие происходит «на полях» лондонского преступного мира, и «Отец наш», тоже из лондонской жизни, об оспаривании завещания. Уже в последнее время вышла в свет книга, написанная им вместе с женой, «Великий ослиный поход»; в ней описываются приключения пары во время полуторагодового путешествия пешком по югу Европы.Рассказ «Положитесь на матушку Одри» впервые появился в сборнике «20 рассказов», выпущенном в 1985 году издательством «Мартин Секер энд Ворбург». Мы перепечатываем его здесь с любезного согласия автора. Иллюстрации: Джери Малоун.
Они отправились с матушкой Одри рубить старое дерево: сестра Агата, сестра Тереза, сестра Пола и сестра Марта. Сестра Марта была самая младшая.
Дерево было вяз, умерший от болезни [*болезнь — Голландская болезнь вязов, грибковое заболевание вязов, распространяемое жучком] — и это счастье, сказала матушка Одри, потому что он всегда стоял не там, где надо, и из-за него часовня была темной и мрачной, когда она должна быть залита светом. Сестра Марта знала, матушка Одри ни за что не стала бы рубить вяз, если бы он был жив.
Поскольку они обогревались дровами, это было счастье вдвойне. Дрова теперь ужасно подорожали, сказала матушка Одри. Наверное, неправильно было покупать печку, которая топится дровами. Нет, нет! — хотелось крикнуть сестре Марте, хотя она обожала правдивость матушки Одри. Мы должны молиться о ниспослании помощи, сказала матушка Одри. И что же? Через пару недель она обнаружила, что старый вяз умер. Как будто Бог, видя их нужду — и зная, что вяз стоит не там, где надо — решил убить одним ударом двух зайцев. Это было вроде чуда, хотя, когда Марта об этом заикнулась, матушка Одри скупала, не говори ерунды, девочка.
От выговора у сестры Марты слегка закружилась голова от умиленного смирения.
Вообще-то это было счастье втройне, потому что дерево клонилось в сторону от часовни, так что не было надобности вызывать профессиональных рубщиков, которые заломили бы цену, объяснила матушка Одри, превышающую стоимость дров. Поэтому она просто одолжила на ферме электропилу — не сказав, зачем, чтобы никого не тревожить. Глядя сейчас на эту пилу, которую она несла в сильной левой руке, сестра Марта почувствовала, что ее сердце бьется быстрее от восхищения. Она знала: представься случай — она умрет за матушку Одри, хотя ее тревожило, что она ведь должна быть готова умереть за Господа, а эта мысль у нее никакого восторга не вызывала.
Сестра Агата на ходу разматывала кабель для пилы. Она несла свернутый кабель в левой руке, а правой его разматывала, и он все время путался у нее в облачении. В один из разов, наклонившись, чтобы его распутать, она умудрилась сбить у себя с носа пенсне. Сестра Марта чуть не прыснула.
Сестра Тереза несла большой железный клин. Она была высокая и худая, с белым овальным лицом. Она несла клин перед собой в длинных, белых руках, как жертвоприношение. Губы ее под платом шевелились. Она молилась.
Сестра Пола несла молоток с длинной ручкой. Она была почти такая же молоденькая, как сестра Марта, но у нее было толстое, красное лицо и прыщи. Как только одни исчезали, тут же появлялись новые. Она несла молоток в толстой, красной руке, которая в эту холодную погоду была еще краснее от мытья. Конечно, именно из-за ее красных рук и прыщей матушка Одри поручила ей такое ответственное дело. Со стороны сестры Марты дурно было надеяться, что молоток не понадобится, но ей невыносимо было видеть, как самодовольно сестра Пола несет его в своей противной красной руке, когда ей самой нести было нечего.
Она не могла даже молиться, как сестра Тереза, она была слишком возбуждена. Это громадное дерево, с треском падающее. Матушка Одри, с синей пилой в сильной руке и с мотком веревки на другом плече — дерево, конечно, клонилось в нужном направлении, но для верности нужна была веревка. Хотя как они привяжут ее к дереву, сестра Марта никак не могла сообразить. Даже матушка Одри не смогла бы влезть на дерево и привязать ее, в этой одежде.
Но ее сомнения были напрасны. Матушка Одри захватила с собой еще и моток бечевки. Как только они остановились на хлюпающей лужайке и опустили свою ношу, те, кому было что нести, она извлекла его из складок своего облачения. Один конец она привязала к кирпичу, а потом позволила каждой из них попытаться захлестнуть им ветвь дерева. Когда бросала сестра Агата, оказалось, что она наступает на моток, и кирпич прилетел обратно и ударил ее по голени. Сестре Марте видно было, что она плачет за очками от боли и бешенства. Подумать только, старуха, а плачет из-за такой ерунды. Сестра Марта считала сестру Агату старухой, хотя ей было сказано, что той всего сорок три года.
После нее сделала попытку сестра Марта, но кирпич только описал нелепую петлю в воздухе, а потом запрыгал перед ними по дорожке. Когда попытку делала сестра Пола, она вообще не бросала кирпич, а толкнула своей короткой и толстой красной рукой. Он пролетел еще меньше.
«Молодец, Пола», — сказала матушка Одри.
За ней сделала попытку сестра Тереза, и кирпич взлетел высоко, только, к сожалению, на нем не было бечевки. Она смотрела, как кто-то бежит за кирпичом, и губы ее зашевелились быстрее.
