Джеймс Хэдли Чейз — известный английский писатель, выдающийся мастер и страстный приверженец детективного жанра. Настоящее издание с огромным интересом будет воспринято всеми, кто любит детектив.
«Каравелла» из Праги приземлилась в парижском аэропорту Орли точно по расписанию. Среди прибывших шел невысокого роста коренастый мужчина лет сорока пяти с круглым незапоминающимся лицом и серыми настороженными глазами. На нем был спортивный пиджак в коричневую с черным клетку, серые фланелевые брюки и соломенная шляпа, сдвинутая на затылок. В руке он нес черный потрепанный портфель, который во время полета он держал на коленях.
Человека звали Джонатан Кен. У него был американский паспорт и он снимал в Париже бюро из двух комнат на улице Поля Сезанна. Кен занимался оптовой закупкой богемского хрусталя для богатых домов Нью-Йорка и Вашингтона. Каждые пятнадцать дней он летал в Прагу, и его заказы выполнялись очень точно. Чехи нуждались в валюте, а Джонатан Кен расплачивался валютой, и суммы сделок всегда были значительными.
Кен вышел из автокара, в который сел при выходе из «каравеллы», в аэровокзале быстро прошел полицейский и таможенный контроль и оказался на залитой солнцем площади. Подозвав такси, он велел ехать на улицу Руаяль.
Когда такси отъезжало, Кен взглянул через заднее стекло: он не был уверен в отсутствии слежки. Кен продолжал поглядывать в заднее стекло, пока машина набирала скорость на автостраде, ведущей к запруженному центру города.
Кен имел все основания быть осторожным, так как помимо закупки хрусталя, выполнял функции курьера ЦРУ в Париже, причем в его обязанности входило поддерживать контакт с американскими агентами, действующими в социалистических странах. Он возвращался из Праги с тревожными новостями. Кен редко общался с Джоном Дори, шефом ЦРУ в Париже. Такой контакт был слишком опасным. Но ситуация сложилась так, что встреча стала необходимой. Вот почему надо быть особенно осторожным и избежать слежки.
Полчаса спустя такси миновало Триумфальную арку, Елисейские поля и, после площади Согласия, наконец, достигло улицы Руаяль.
Кен расплатился и направился на площадь Мадлен, к роскошному магазину стекла. По главному проходу между витринами, заполненными хрусталем, машинально поздоровавшись с продавщицей, которая его узнала, он прошел в небольшой кабинет, где Жак Фой в этот момент говорил по телефону.
Жак Фой, молодой светловолосый человек, немного женственный, загорелый, очевидно, под лучами ультрафиолетовой лампы, кивнул ему и продолжал говорить крикливым и сердитым голосом.
Закрыв за собой дверь, Кен снял спортивный пиджак и шляпу, повесил их в шкаф, из которого достал синюю куртку и шляпу из зеленой соломки. Переодевшись, он открыл дверь в глубине кабинета и с потертым черным портфелем в руке быстро вышел на узкую улочку, которая вела на улицу Дюфо. Там он сел в такси и попросил отвезти его к ресторану «У Жозефа».
Жозеф Февре, владелец ресторана, приветливо улыбнулся Кену, когда он входил в маленький бар. Они пожали друг другу руки, потом Февре, коренастый тип, уже начавший лысеть, с тщательно ухоженными усами и бородой, провел Кена к узкой лестнице, ведущей в отдельный кабинет. Столик у окна был накрыт на двоих. Кружевные занавески защищали клиентов от любопытства прохожих.
— Надеюсь, вы хорошо долетели, месье Кен, — сказал Февре. — Что хотите заказать на завтрак?
— Я полностью вам доверяю, Жозеф. Одно из ваших фирменных блюд.
— Я предлагаю вам мидии и полбутылки моего персонального шабли, потом филе «Мазепа» из говядины с бутылкой «Авон» 1945 года, — сказал Февре, зная, что Кен любит получать самое лучшее и всегда за это хорошо платит.
— Отлично, — сказал Кен, нетерпеливо посмотрев на часы. Было сорок минут первого. — Когда придет мой друг, сразу же проводите его сюда.
— Обязательно, месье Кен.
Февре поклонился и вышел.
Кен закурил. Вскоре официант принес двойной мартини.
Кен съел оливку, бросил косточку в камин и сделал глоток. Он снова нетерпеливо посмотрел на часы. Наконец дверь отворилась и вошел Джон Дори.
Дори тридцать девять лет служил в американском посольстве в Париже и занимал важный пост директора местного отделения ЦРУ. Это был маленький шестидесятилетний человек с птичьим лицом и в очках без оправы. Он больше походил на преуспевающего банкира, чем на безжалостного и хитрого шефа секретной организации.
— Салют, Кен! — сказал Дори, закрывая дверь. — Вы хорошо выглядите.
— Вы находите? — ответил Кен, пожимая ему руку. — Я бы хотел, чтобы это было так.
Постучав, вошел официант и принес «Чинтано Виттер», сельтерскую воду и лед. Кен знал, что это любимый напиток Дори.
Когда официант вышел, Дори сел за стол.
— Что-нибудь произошло? — спросил он.
— Это самое малое, что можно сказать, — ответил Кен. — Бордингтон погорел.
Дори потер горбатый нос, неторопливо глотнул из стакана и осторожно поставил его на стол.
— Это ваш человек в Праге?
Кен достал из кармана пакет. Он уже достаточно привык к Дори и знал, что тот любит, когда ему все излагают от «А» до «Я», будто он сам ничего не знает.
