Это заявление открыло нам путь для включения и вопросов советской торговли в круг наших переговоров еще до окончания наших переговоров по дружественному договору. Никаких условий для завершения наших переговоров со стороны Хамзы выставлено не было. Я немедленно представил ему ту статью известного НКИД проекта договора, которая касается принципов советской внешней торговли, и предложил ему развернуть наши переговоры по торговому вопросу, придерживаясь тех принципов, которые изложены в указанной статье. Этим моментом заканчивается первый «благополучный» период наших переговоров с геджасским правительством. Затем в начале 1930 г. произошли крупнейшие сдвиги в англо-саудовских отношениях; о выдаче Фейсала Девиша англичанами, встреча Ибн Сауда с верховным комиссаром в Ираке и иракским королем Фейсалом, заключение недждо-иракского договора от 10 марта и общее улучшение англо-саудовских отношений. Произошел перерыв в наших переговорах с геджасским правительством, т. к. представитель геджасского правительства Хамза спешно выехал к королю и вернулся в Мекку через полгода (12 мая). Желая быть в курсе геджасских настроений по нашим вопросам, я продолжал поддерживать связь с эмиром Фейсалом, хотя официальных полномочий от короля на ведение с нами переговоров [он] не имел и не имеет. Я ставил ему наши вопросы в плоскости реализации заявления Хамзы от 14 декабря 1929 г., сделанного им от имени короля и задержанного необходимостью осуществления некоторых предварительных мер формального свойства. Эмир Фейсал так же говорил о том, что вопрос принципиально решен в пользу советской страны и что с оформлением вопроса он вынужден подождать, т. к. он не в курсе практических наших переговоров с Хамзой, и что вопрос должен быть подвергнут еще раз утверждению короля. Эмир Фейсал действительно ничего не понимал в этих вопросах. Свою беседу с Фейсалом я рассматривал, как шаг для выяснения геджасских настроений. Ответ Фейсала был совершенно неудовлетворителен с этой точки зрения и сигнализировал о наступлении новой полосы в наших отношениях. Однако нужно было выяснить действительное лицо наших партнеров и их стремления. Это было возможно проделать лишь с возвращением короля и Хамзы. После нескольких встреч, во время которых я повторно ставил наши вопросы с целью продолжения и скорейшего завершения наших переговоров, а также оформления официального заявления геджасского правительства от 14 декабря пр. года, 13–14 июля с. г. Хамза представил мне письмо (без подписи), в котором заявляет следующее…
Секретно
С. С. С. Р
НАРОДНЫЙ КОМИССАРИАТ
ПО ИНОСТРАННЫМ ДЕЛАМ
«1» декабря 1930 г.
№ R 5043
ПОЛНОМОЧНОМУ ПРЕДСТАВИТЕЛЮ
СССР В ГЕДЖАСЕ тов. ТЮРЯКУЛОВУ
Уважаемый Товарищ,
Июльский маневр Фуада Хамзы действительно ставит Ваши переговоры о заключении торгового договора с Геджасом в крайне затруднительное положение. То обстоятельство, что Хамза не подтвердил письменно своего заявления, сделанного в декабре прошлого года, об отмене исключительного режима в отношении нашей торговли, дает ему теперь возможность представить дело таким образом, как будто мы первые по нашей инициативе предложили геджасскому правительству статьи о торговом режиме, а геджасское правительство, в ответ на это наше предложение, выдвигает свои условия. Само собой разумеется, что эти условия геджасцев в своей значительной части нас, как по существу, так и по своим формулировкам, не устраивают. Однако тактически Вам, по-видимому, придется не заострять пока дискуссии с геджасцами по поводу отдельных неприемлемых для нас формулировок, а дать по ряду пунктов положительный ответ, оговорив вместе с тем Ваше право специально вернуться к обсуждению редакции отдельных пунктов. Конкретно по пунктам условий геджасцев отмечаю следующее.
