Я указал ему, что ирако-недждийский договор уже заключен и после свидания двух королей — Фейсала и Сауда на Персидском заливе (февраль 1930 г.) нет никакой почвы для новых споров между Багдадом и Меккой. К тому же состоялась недавно трансиорданско-недждийская конференция, которая, как будто, урегулировала спор о набегах и компенсациях. Мухсин Таииб стал горячо возражать против такой оценки положения, указывая, что во-первых, ирако-недждийский договор 1930 года состоит из 9—12 ничего не значащих и ни к чему особенно не обязывающих, а главное, не разрешающих основной вопрос, статей. Во-вторых, этот договор до сих пор не ратифицирован и ничего не известно, когда будет ратифицирован. В-третьих, Амманская конференция была перемирием, которое нельзя рассматривать, как разрешение спора, поскольку продолжается борьба против независимости страны. Сауд маневрирует, уступает, соглашается, но сохраняет свои основные позиции. Вот пример такого маневра. Свидание обоих королей состоялось на палубе английского парохода в присутствии верховного комиссара. После первых обычных приветствий оба короля вместе спустились в кают-кампанию для беседы… Сауд говорил так громко, что далеко был слышен его голос. Он говорил о том, что никаких дурных намерений к своим соседям он не питает, что арабские страны и их руководители должны жить в мире и дружбе, что этого требуют интересы этих же стран, что все распри, имевшие раньше место между ними, достойны только сожаления, что его единственным желанием является благоденствие и мир в арабских странах и т. д. Фейсал ответил ему, что он (Фейсал) также стремится к миру и дружбе со своими соседями и что он приехал на это свидание главным образом для того, чтобы посредством такого личного обмена мнениями устранить все споры и разрешить все вопросы. Тогда Сауд пригласил немедленно верховного комиссара в каюту и заявил, что настоящее свидание он (Сауд) рассматривает как личное знакомство, которое в будущем должно способствовать лучшим взаимоотношениям и что обсуждение вопросов надо передать мининделам обеих стран. Поступая таким образом, Сауд хотел не ввязываться в личные беседы и устранить возможность каких-либо обязывающих его заявлений и разъяснений. Вот при каких условиях и обстоятельствах был составлен ирако-недждийский договор, который до сих пор не ратифицирован и вряд ли скоро будет ратифицирован. Сауд при этом опирается на моральную поддержку СССР.
Я спросил его, что означает эта фраза о моральной поддержке СССР. Таииб пояснил свою мысль таким образом: В настоящее время СССР является государством, которое уже встало на обе ноги. Удельный вес СССР теперь возрос настолько, что Европа и в первую очередь Англия не могут не учитывать мнения СССР при своих расчетах. Пример — отношение СССР к дороге Багдад — Хайфа и ее продолжению. Эта дорога не ограничивается Багдадом-Хайфой. Дорога будет продолжена на Восток и, прорезав юг Персии, должна быть связана с Индией. Это дело будущего, но она уже сейчас мыслится так. Возможность продолжения этой дороги перестанет быть реальностью, как только Москва посоветует персам не позволить Англии проводить дорогу через Персию.
Я сказал, что о таком продолжении Багдадской дороги мне ничего не известно и что если действительно существует такой проект, то его реализация будет зависеть от самих персов. Обновляющаяся Персия достаточно хорошо знает свои интересы.
Мухсин Таииб снова стал возражать, указывая на то, что обновление Персии было возможным только благодаря соседству этой страны с СССР и что дальнейший ее подъем также зависит от Москвы. При этих условиях персы будут всегда внимательно относиться к советскому мнению, особенно в таких важных вопросах. Москва же, безусловно, так или иначе обязательно будет реагировать на такой факт. Сауд все это прекрасно понимает и отлично учитывает СССР, как фактор, который его поддерживает и заинтересован в том, чтобы поддерживать полуостров. К тому же надо сказать, что в иностранных кругах существует убеждение в наличии каких-то особых связей между СССР и Саудом. Внешняя же форма ваших отношений с королем и его деятелями постоянно укрепляет общество в его убеждении, что за спиной Сауда имеется какая-то твердая опора.
Я сказал ему, что мы никогда не скрывали нашего особого дружественного отношения к восточным странам, которые нуждаются в мире и сочувствии для переустройства своей жизни и укрепления своей независимости.
Затем мы перешли на тему о геджасско-еменских отношениях. Он сказал, что все слухи о близком конфликте между Меккой и Санаа из-за Ассира лишены всякого основания. Сауд понимает, что и он, а также и имам Яхья одинаково заинтересованы в мире и дружбе и что Сауд сделал все, чтобы устранить возможность кривотолков в Санаа в связи с реформами в Ассире. Сауд понимает, что он не должен ослаблять имама Яхью, который занят борьбой на аденском участке. При этих условиях столкновение обоих было бы абсурдом.
