4) Сегодня, в 7 час. вечера, выезжаем в Марсель, завтра в 11 час. дня садимся на пароход и 19-го будем в Порт-Судане. Когда будем в Джедде, этого выяснить не удалось, во всяком случае, не позже 25-го января будем уже на месте.
5) Прошу не отказывать в принятии соответствующих мер к скорейшей отправке врача. Тов. Т говорил, что продолжительное отсутствие врача становится неудобным, что население проявляет известного рода нетерпение, ибо, как известно, наши врачи по праву завоевали всеобщую симпатию местного населения.
С коммунистическим приветом (Хакимов)
2 экз. кя/кх
1 — адресату,
2 — у т. Хакимова.
Во имя Бога Милосердного, Милостивого,
от Абдул-Азиза Бин Абдул Рахман Альфейсал Аль Сауда короля Арабского Саудовского государства.
Его Превосходительству Председателю ЦИК СССР
Ваше Превосходительство,
Мы с удовлетворением получили письмо Вашего Превосходительства, в котором соизволили сообщить нам о переводе Его Превосходительства Назира Тюрякулова на другую работу; и
Пользуемся этим случаем для того, чтобы выразить Вам наши искренние пожелания личного благополучия и благоденствия Вашего правительства и Вашего народа.
Учинено в нашем дворце в Мекке 15 Зильгиджа 1354 года Хиджры.
(Подпись) Абдул Азиз Аль Сауда
Перевел Н. Т. (Назир Тюрякулов)
ДУБАЙ, 16 апреля
В аравийских столицах с огромным интересом встречена книга до недавнего времени занимавшего пост посла Казахстана в России Таира Мансурова «Аравийская эпопея полпреда Назира Тюрякулова». Яркий саудовский эпизод жизни казаха из Коканда от вручения советских верительных грамот в Мекке в «ночь предопределения» месяца рамадан до установки московскими специалистами во дворце короля Абдель Азиза первой автоматической телефонной станции ленинградского завода «Красная заря» читается, действительно, как увлекательная эпопея.
Издание, выпущенное в Москве на русском, казахском, английском и арабском языках, дышит подлинной, осязаемой историей. Арабский читатель узнает мир тех лет. Он проникнет в хронику дней, когда на иракско-саудовской и саудовско-трансиорданской границах интриговали британские колонизаторы, а в Джидде — их дипломаты, молодое саудовское государство искало опоры на внешней арене, Эр-Рияд оставался глиняной, никому не известной крепостью, а Красная Москва стремилась утвердиться возле теплых аравийских морей.
Используя подлинные документы советских архивов, автор, имеющий степень доктора политических наук, зримо показывает ставшие частью истории события. Благодаря исследователю наш современник может пересчитать на пальцах число дипломатов при искушенном в восточных хитростях короле и подивиться тому, что представитель безбожного режима, поставившего с ног на голову весь мир, был среди них дуайеном. Книга рисует реальную жизнь молодого королевства, в котором одному из вельмож нужно было «подарить дюжину фарфоровых чашек», а престарелому губернатору Джидды «прислать из Москвы слуховой аппарат». Это вовсе не весь подарочный фонд советского дипломата-казаха в одной из двух независимых в тот период арабских стран. У его завхоза припасены еще «перочинные ножики, часики и ткани на рубашки детям».
Названный автором «одним из виднейших советских дипломатов первой волны» Назир Тюрякулов готовил визит будущего саудовского короля Фейсала в Москву и Ленинград, обеспечивал первые автомобили саудовцев бензином, а их шатры — керосином, боролся за снабжение кочевников сахаром, спичками и мануфактурой, готовил предоставление товарного кредита на сумму в один миллион фунтов стерлингов и обговаривал вопросы поставок в Джидду советского оружия — трехлинейных винтовок из царских пакгаузов.
Из книги, изданной в яркой обложке и дополненной копиями архивных документов, арабский читатель узнает, что один из самых выдающихся сыновей короля Абдель Азиза — принц Фейсал слушал в Москве оперу «Севильский цирюльник» и любовался коротковолосыми комсомолками на стадионе «Динамо». Особый интерес арабских счастливчиков, которым удалось достать книгу, вызывает сделанная в Ленинграде фотография принца рядом с российской, расчесанной на пробор красавицей и «первым красным офицером» Климом Ворошиловым.
В революционной столице было еще посещение ипподрома и даже атеистически крамольного Смольного. Это видно из копий архивных документов, среди которых и программа визита, и постановления Политбюро, и дипломатическая переписка, и записи самого Тюрякулова.
