В конце концов он овладел местным языком до такой степени, что мог полемизировать с улемами на теологические темы, не говоря уже о том, что выступал на нем от лица дипкорпуса перед королем и его окружением во время торжественных церемоний. Знание арабского выгодно отличало его от многих европейцев и не могло не быть по достоинству оценено его арабскими собеседниками. В то время как глава британской миссии Бонд, произносивший свои речи исключительно на английском, похоже, пренебрегал далеко не глупыми советами своего уже упоминавшегося выше знаменитого соотечественника. А ведь по результатам многолетней работы в Аравии Лоуренс Аравийский составил даже специальную инструкцию по достижению расположенности и успеха в работе с бедуинскими племенами. «Находясь в племени, изучайте все, что можете, о бедуинах: их семьи, кланы, друзей и врагов, поля, холмы и пути. Делайте все это, слушая и одновременно наблюдая. Не задавайте вопросы бедуинам. Постарайтесь говорить на их диалекте, но не на вашем. Пока вы не будете понимать их мимику, вы не поймете бедуинов».
Первые шаги на аравийской земле продемонстрировали, что Назир Тюрякулов в полной мере обладал необходимыми качествами для работы в специфических условиях саудовского общества того времени. Определенного рода харизма, способность располагать к себе собеседников и вызывать их на откровенность, не говоря уже о чувствах личной симпатии, которые испытывали к советскому полпреду Абдель Азиз аль-Сауд, его сыновья, министры и разного рода влиятельные сановники и придворные, наряду с огромной работоспособностью способствовали его успешному дебюту на дипломатическом поприще.
Строить свои отношения с хиджазскими арабами — целое искусство, а не наука с исключениями и очевидными правилами. Тем самым мы добиваемся больших успехов: доверия со стороны шерифа (правителя), который предоставлял нам соответствующие условия (для работы нашему правительству), чего добивались германцы в Турции. Если мы тактичны и внимательны, то можем добиться доброй воли и расположения шерифа и достичь успехов в работе. Но для этого необходимо проявить весь интерес и мастерство, которым мы обладаем.
Приступая в Джидде к исполнению своих обязанностей, Назир Тюрякулов прекрасно понимал, что эффективность его работы во многом будет определяться степенью его близости к королевской власти. Было необходимо достичь высокого уровня доверия и расположения аль-Сауда и других членов королевской семьи к себе лично, а следовательно, и к Советскому государству. Очевидно, что на первых порах не приходилось рассчитывать на то, что прямое общение с королем будет выходить за рамки протокола, поэтому главной задачей становилось тесное общение с лицами, к нему приближенными.
Одной из наиболее влиятельных фигур в окружении аль-Сауда, от которого король, можно сказать, находился в определенной материальной зависимости, был министр финансов — недждиец Абдулла Сулейман. Поначалу он мало интересовался отношениями с молодым Советским государством. По-видимому, этим обусловлено то, что к введению его предшественником на посту министра финансов Абдуллой Дамлюджи в начале 1929 года дискриминационного режима в отношении советских товаров он отнесся довольно безразлично. Между тем было совершенно ясно, что принятое правительством Хиджаза решение, потребовавшее приостановить работу советских торговых организаций до заключения торгового и политического договора под тем предлогом, что они якобы дезорганизуют местный рынок, крайне негативно сказывалось на развитии торгово-экономических отношений между двумя странами. Хиджазское правительство недвусмысленно давало понять, что «в целях защиты интересов своих граждан вынуждено облагать советские товары более высокими пошлинами, чем практикуется обычно».
Помимо «исключительного режима» еще одной и весьма жесткой мерой протекционизма Хиджаза-Неджда служило то обстоятельство, что согласно требованию саудовской стороны советская дипломатическая миссия в Джидде не имела права заниматься коммерцией, в связи с чем в качестве агента советских организаций был нанят глава торгового дома итальянец Лазарини.
