Поневоле вспоминается директива командования АК, которое, в отличие от ненавистных «большевиков», предпочитало помогать своим польским братьям — жертвам межнациональной резни — исключительно патриотическими призывами оставаться на местах, чтобы территории, на которых они жили, не оказались потерянными для Польши. А простые польские крестьяне с Волыни, связанные с этой землей поколениями предков (чего не скажешь об осадниках и прочих чиновниках) верили этому призыву и ждали, когда на помощь к ним придут солдаты с оружием — ведь отстояли же на коренной польской Замойщине отряды АК и Крестьянских батальонов своих соотечественников от выселения в боях с немецкими подразделениями, — ждали и гибли, если не организовывали самооборону и не получали поддержку от того же Сатановского.
А потому, как бы кто ни оценивал деятельность польских партизанских отрядов, созданных при помощи советских партизан, — как преступление (вердикт тогдашней Делегатуры правительства и почти официальная точка зрения в нынешней Польше) или антиукраинскую акцию (мнение современных украинских историков) — факты от этого менее упрямыми не станут. По разным данным, вместе с советскими партизанами воевало от 5 до 7 тыс. поляков[150]. И что это практически значит? А то, что если принять во внимание заявление АК о возможности мобилизовать в случае необходимости около 15 тыс. человек (в действительности же в ряды 27-й Волынской пехотной дивизии АК мобилизовала менее 8 тыс. человек, хотя потенциал в 15 тыс. действительно имелся), вывод напрашивается однозначный: стратегия АК двух врагов и сбережения сил потерпела явный крах. Когда встал вопрос о жизни и смерти, добрая половина боеспособного польского населения пошла туда, где реально могла воевать и защитить своих близких. И этот единственный выбор поляков, похоже, хорошо виден со стороны бесконечно далекому от сочувствия Советам американскому историку Тимоти Снайдеру: «Находясь в безвыходном положении, поляки начали не только создавать отряды самообороны, но также и вступать в советские партизанские отряды. ...необходимость оттолкнула в сторону обиды... Ибо ОУН-Б, создавая УПА, хоть и удержала часть своих людей от вступления в ряды советских партизан (!), но ее действия толкнули к ним поляков: целых 5-7 тысяч поляков встало в ряды советских партизан на Волыни в 1943 г., присоединяясь тем самым к 900-1500 борцов-евреев, уцелевших от Холокоста»[151].
Другое дело бескомпромиссные польские герои-подпольщики, готовые жертвовать соотечественниками во имя своей одержимой ненависти к Советам. И когда 27-я Волынская дивизия по приказу из Варшавы ушла с Волыни — лишь бы не контактировать с «красной заразой»! — то АК фактически бросила на произвол судьбы оставшееся польское население. Только те, кто сотрудничали с советскими партизанами, пошли в истребительные батальоны и продолжили борьбу с украинскими националистами. Так вот, сегодня как раз эти люди, с оружием в руках защищавшие от уничтожения собственный народ, объявлены на Украине и Польше предателями и большевистскими наймистами. Мы же им скажем спасибо. Ибо, каких бы взглядов они не придерживались, в трудный час они были настоящими союзниками СССР, и этим все сказано.
Итак, как мы уже убедились, широкой поддержкой АК поляки на Волыни не располагали. Что же касается польской вспомогательной полиции, подключенной немцами, то она неукоснительно исполняла приказания оккупанта, а потому быть реальной силой в борьбе против УПА не могла. Так что полякам оставалось действовать сообразно известному лозунгу «спасение утопающих — дело рук самих утопающих». Одни искали его в создаваемых АК структурах самообороны, которые заключались в концентрации польского населения в определенных населенных пунктах для обеспечения его защиты от нападений УПА. По сути, это были попытки организовать то же, что немцы практиковали в Белоруссии: оборонительные базы. В достаточно крупных селах создавались мощные укрепления с системой траншей и валов. Таких самооборон на Волыни и в Восточной Галиции к середине лета 1943-го насчитывалось около 100 (по некоторым данным — 128). Однако по большей части судьба их была трагична — удалось выстоять всего лишь нескольким. Наиболее известными и эффективно действовавшими были центры самообороны в населенных пунктах Панска Долина в Дубненском районе, Гута Стара и Гута Степаньска в Костопольском районе, Пшебраже в Луцком районе, Засмыки в Ковельском районе и некоторые другие. Этим центрам самообороны удалось выстоять вплоть до прихода Красной армии.
