Неподконтрольность действий Пилсудского на восточном направлении сейму не вызывала серьезных протестов политических партий до тех пор, пока польской армии сопутствовал успех. Критика главнокомандующего в это время была более чем умеренной, а после удачного начала кампании на Украине в 1920 г. его чествовали как национального героя. Возвратившегося 18 мая 1920 г. в столицу с фронта Пилсудского приветствовала вся Варшава. После торжественного богослужения в костеле св. Александра на площади Трех крестов молодежь выпрягла лошадей из экипажа и сама отвезла триумфатора в Бельведер. Вечером того же дня в парламенте ему был устроен горячий прием, депутаты сейма единогласно приняли благодарственный адрес «победителю большевиков». Одним словом, весь политический бомонд Польши слился в едином порыве с начальником государства и главнокомандующим. Но когда спустя некоторое время польская армия стала поспешно отступать, сначала на Украине (июнь), а затем и в Белоруссии (июль), на вчерашнего кумира обрушился поток жесточайшей критики. Пилсудского даже называли большевистским агентом, поддерживавшим связь с Лениным по секретной телефонной линии.
Для Пилсудского неудача на восточном фронте имела серьезнейшие последствия. Сейм, трезво оценив масштабы грозящей Польше катастрофы, наконец-то решился вернуть начальника государства в конституционные рамки, лишив монополии на проведение восточной и военной политики. 1 июля 1920 г. парламентом был создан Совет обороны государства (СОГ), коллегиальный орган, предназначенный для решения всех вопросов войны и мира. В СОГ вошли Пилсудский (председатель), премьер (вначале В. Грабский, затем В. Витое) и важнейшие члены кабинета министров, представители парламентских клубов, начальник Генерального штаба. Члены СОГ занимались не только кабинетной работой, но и выезжали на фронт, поднимая боевой дух солдат. На заседании совета 19 июля Р. Дмовский даже поставил вопрос о замене Пилсудского на посту главнокомандующего. Предложение не прошло, но маршал подал В. Витосу заявление об отставке с открытой датой[293], вручив тем самым судьбу своей военной карьеры в руки главы сформированного сеймом первого кабинета большой коалиции, известного как правительство национального спасения.
По решению СОГ В. Грабский в начале июля обратился к Верховному Совету Антанты, заседавшему в бельгийском Спа, с просьбой помочь Польше, в том числе и с заключением мира с советскими республиками. Сторонники Пилсудского практически были лишены реального влияния на ход мирных переговоров в Минске, а затем в Риге в августе 1920 – марте 1921 г. Их использовали главным образом только как экспертов, основные политические, хозяйственные, гуманитарные и территориальные вопросы решал руководитель польской делегации пястовец, вице-министр иностранных дел Я. Домбский и представители сейма. Единственной самостоятельной внешнеполитической акцией Пилсудского на заключительном этапе польско-советской войны было инспирирование «бунта» Литовско-белорусского корпуса под командованием генерала Л. Желиговского 8 октября 1920 г. с целью захвата Вильно, переданного советской стороной литовцам в соответствии с июльским 1920 г. мирным договором. А вот предпринятая им после подписания прелиминарного мирного договора попытка создать совместно с Петлюрой польско-украинские части для вторжения на советскую Украину была разоблачена. Ее резко раскритиковали эндеки, в том числе в сейме. В результате Пилсудский вынужден был приказать В. Славеку, своему самому, пожалуй, доверенному сотруднику, отвечавшему за этот проект, отозвать польских волонтеров[294].
Опасения правых и центристов перед чрезмерными властными амбициями и непредсказуемостью шагов Пилсудского повлияли на содержание Конституции страны, принятой сеймом 17 марта 1921 г. Она должна была вступить в действие после парламентских выборов, теперь уже на всех территориях, которые удалось включить в состав Польши. В ее основу была положена французская конституция 1875 г. Польский Основной закон, один из наиболее демократичных на тот момент в мире, практически не содержал положений, хотя бы в малейшей степени ограничивавших демократические принципы, создавал достаточные условия для формирования в стране гражданского общества. Фиксация в нем обязательств в области охраны прав национальных меньшинств, навязанных Польше в Париже в июне 1919 г., была равнозначна признанию ее многонационального характера. Иногда как на изъян Основного закона указывают подчеркивание в нем особого места религии большинства граждан Польши– католицизма. Но при отсутствии каких-либо ограничений для других вероисповеданий это положение не имело серьезных негативных последствий для их адептов. Все зарегистрированные церкви получали государственные дотации.
