В первых числах сентября резко похолодало, и Анна с мужем и сыном укатили отдыхать в Сардинию. Можно было бы снова поехать в Таиланд или, еще лучше, на Бали — очень уж Ане там понравилось: место, напоминающее рай, — для туристов, разумеется, — только сейчас там сезон дождей, время для отдыха самое неподходящее. Зато через месяц муж обещал отвезти Аню прямиком на спектакль в Венскую оперу.
В Италии пробыли восемь дней. Приехали с жаркого средиземноморья, а в Москве семь градусов, промозглость, дождь, на улицах вереницы мокрых автомобилей в пробках — зрелище после курорта поистине удручающее, но уже через день распогодилось и наступило дивное бабье лето. Аня решила еще недельку отдохнуть, и целиком посвятить себя сыну, пятилетнему Тёмке. Конечно, совершенно забрасывать работу нельзя, придется иногда заезжать на Воздвиженку, где у нее была собственная небольшая фирма по архитектуре и дизайну. Аня занималась дизайном квартир, загородных домов, ландшафтным дизайном, имела солидную клиентуру и опытных сотрудников.
Безусловно, ее доходы не шли ни в какое сравнение с тем, что зарабатывал Виктор, а потому муж ворчал и просил, чтобы жена ушла с работы: никому, мол, ее заработки не нужны, сидела бы лучше дома, воспитывала ребенка и готовила вкусные обеды; впрочем, настаивать он не смел, так как гнева Анны опасался больше всего на свете.
Деятельный и уверенный в себе мужчина, отличавшийся заметной жесткостью в обращении с людьми, Виктор старался не перечить жене, и коль скоро возникали острые углы в семейных отношениях, обходил их искусно, с особой изобретательностью. Причиной тому в первую очередь была его безграничная, выстраданная и наконец удовлетворенная любовь, так как Анны он добивался несколько лет и чего только не делал, чтобы заслужить благосклонность этой поразившей с первого взгляда его воображение молодой женщины. Так совпало, что на момент встречи с Анной минуло два года, как Виктор развелся с первой женой, и Аня как раз оказалась свободной от неудавшегося брака, хотя, несомненно, большой удачей считала рождение в этом браке сына Артема.
Мальчик был похож на мать — большие продолговатые карие глаза, волосы светло-русые, носик кнопкой, точно такой, какой был у Ани в детстве, прежде чем сформироваться в изящную и чем-то пикантную по форме немаловажную деталь ее лица. Аня сердилась, яростно отстаивала свою правоту, когда знакомые находили хотя бы незначительное сходство сына с отцом, предъявляла свои детские фотографии, — и правда: доказательства были неоспоримы…
Аня ходила по обширной, недавно купленной Виктором, богато отремонтированной квартире и наслаждалась ощущением довольства, какое может испытывать молодая тридцатилетняя женщина, у которой есть все: преуспевающий муж, чудесный ребенок, красота и здоровье, жизнь, богатая развлечениями, светский круг знакомых.
Анна долго не решалась регистрироваться с Виктором, все тянула, чего-то втайне ждала, наконец уступила, рассудив, что этак можно прождать всю жизнь, и теперь считала, что поступила правильно.
Она заглянула в детскую. Тёмка лежал в постели на спине, заложив руки за голову, и смотрел на мать сонными глазами.
— Не хочу в детский са-а-д, — захныкал он по привычке.
Так начиналось каждое утро — жалобы и капризы, — но, когда няня Юля, по совместительству помощница по хозяйству, приходила забирать его из садика, Тёмка сердился и не хотел уходить, не доиграв в очень важную игру.
— Пока, Человек-паук! — кричал он кому-то уже из-за ограды детсадовской территории. — Завтра увидимся, друг.
— Пока, Бетмен! — неслось в ответ. — Все равно мы победили Черепашек-ниндзя, ведь правда?
— Ага, и Супермена победим…
— Поди ж ты, как времена меняются, — качали головой старушки на скамейке. — В наше время дети мечтали стать летчиками, моряками, космонавтами, а теперь — Черепашками-ниндзя! О-хо-хо…
— А чё видят, в то и играют. Мы первые полеты в космос воспринимали как чудо, а нынче космонавты кому интересны? И не делают ничего, все на орбите торчат, зря только государство деньги на них переводит…
— Во-во, лучше бы пенсии повышали, вместо того чтобы атмосферу палить…
Бабули со знанием дела обсуждали вопросы управления государством, а Юля с Тёмкой шли дворами к Садовому кольцу и дальше — мимо кинотеатра Новороссийск по забитой машинами Покровке, по улице Чаплыгина, оттуда через подворотню на улицу Жуковского, где и проживал Тёмка с мамой и отчимом. Мальчик по дороге называл марки автомобилей, которые определял безошибочно, хотя наивысший восторг испытывал при виде троллейбуса на Покровке или трамвая на Чистопрудном бульваре…
— Вставай, малыш, позавтракаем и пойдем гулять. — Аня поцеловала мальчика; он повис на маме, обхватив ее руками и ногами.
— А Юля придет?
— Нет, сегодня я буду с тобой весь день.
— И завтра?
— И послезавтра, и послепослезавтра, и еще три дня.
— А ты купишь мне рыцаря в красном магазине?
— В красном? Это где?
— Около садика. Поедем на машине, и я покажу.
