— Я был не последним человеком в Русланде. — Довольно неожиданно начал Яков. — Даже бывал в кремле. Работая в министерстве связи через меня текла полноводная река самой различной информации. За которую многие были не прочь заплатить. Не знаю, как, но стоило мне подумать в серьёз о том, что я мог бы и впрямь кое-что продать на сторону, как появился гетлонский представитель с заманчивым предложением. Я… согласился. По началу всё шло не плохо, но не долго. Меня вычислили. Гетлод оценил мою помощь и вывез из Русланда, что говорится в одних трусах. Какое-то время я жил, как иностранный агент, но, когда Гетлонд понял, что я нечего ценного не знаю. Мне выдали документы беженца-иммигранта и отправили в свободное плавание.
Я кивнул. Оказаться в чужой стране без поддержки с чёрным билетом, не сладко.
— Какое-то время поскитавшись по разным городам. Осел в одном из хуторов, где начал плести корзины, лапти, циновки. Так и прожил пять лет до сегодняшних событий.
— Как же ты в армию попал? Ты хоть и беженец, но из Русланда. Таких как ты должны, не смотря на обстоятельство ссылать в лагеря.
— Должны. — Грустно сказал Яков Николаевич. — Собственно так и хотели сделать, но в моих документах нашли справку о сотрудничестве с правительством Гетлонда и отметку о помилование со снятием любых возможных обвинений в шпионаже. Несмотря на это оставить меня расхаживать без присмотра на воле не смогли, поэтому отправили сюда. Где даже если захочу навредить, не смогу. Теперь твоя очередь.
— У меня всё намного проще. — Повернув голову к вонючей дыре ответил. — Не так давно был студентом, поэтому и Студер.
— Вон оно как. Выходит, война тебе не слабо так будущее попортила.
— Не война. — Шёпотом произнёс я.
Запись 16.
— Самое смертоносное оружие — это не артиллерия, не дирижабли, не юмборы. Это пехотинец с винтовкой. Если хотите выжить в бою вам необходимо оттачивать инстинкт убийцы. Винтовка, как и ваше тело это всего лишь инструмент. На самом деле убивает твёрдая воля. Если твой инстинкт слаб и заглушен, ты начнёшь колебаться в момент истины. Тогда ты не убьёшь, тогда ты станешь мёртвым пехотинцем и окажешься по ноздри в говне. Это потому что войнам Гетлонда запрещено умирать без разрешения, даже таким никчёмным как вы. Понятно мрази?!
— Мон, так точно, мон!
Ещё одна речь инструктора. Простая и верная. Не раз пытался для себя оспорить его слова и не разу у меня это не получилось. Устами инструктора по боевой-строевой подготовке Эммануэля-Людвига Краузана говорит сама армия, а значит само воплощение войны.
С каждым проведённым здесь днём, я всё больше ощущаю угасание своего «я». Я всё больше сливаюсь с этой монолитной структурой. Теряю ли я себя? Да. В прочем, когда я перестал быть собой окончательно? Наверное, тогда…
— Сейчас вам будет продемонстрировано то с чем вам предстоит воевать.
Инструктор театральным жестом извлёк из промасленного кожуха винтовку.
