К слову, в момент рывка лучше быть как можно дальше. Ибо концентрированный удар воздуха из ударников такой силы, что на месте после старта оказываются глубокие воронки из земли, спрессованной в камень. Ещё не редко бывает, что в момент рывка, из ударников вырывает части стабилизаторов. И полоски металла толщенной в пол пальца и ширеной в половину человеческого тела, без труда разрезают корпус боевого средне бронированного мека.
Сами ударники никак не защищены. Так как не смотря на трудности и дороговизну их производства они считаются расходным материалом. В первую очередь из-за того, что уже после одного — двух применений приходят в полную негодность, корёжасобственные механические внутренности генерируемым давлением. Значит и защиту устанавливать на них не целесообразно, увеличивая тем самым и без того не малый вес.
Зато корпус бронирован выше всяких похвал. В передней части толщина шестьдесят миллиметров, по бокам — пятьдесят. Углы наклонов брони от тридцати до пятидесяти пяти градусов.
Впрочем, не бронёй единой оснащена гордость Гетлонда. Внешнего оборудования тоже хватает. С обеих сторон торца колбы светоподавителей. Своим мерцанием онине дают навестись на юмбору с помощью вспомогательных средств. Так же присутствует два утопленных в корпусе, закрытых решёткой прожектора рассеянного света. Чуть с боку пристроился цилиндр полевого радара. Хоть он и называется радаром, по большому счёту является металлоискателем, определяющимрасстояние и объём металлических объектов. С помощьювозвращаемого электрическогосигнала. Не очень мощный и весьма неточный. Ибо технология только на стадии обкатки. Однако со своей задачей справляется.
В отличии от системы ночного виденья. Которая тоже установлена, но по факту не работает. Видя только в непосредственной близости перед собой. А через чур чувствительную оптику можно испортить засветом от луча обычного фонаря. Это происходит из-за того, что насыщение светом идёт за счёт нагревания тонкой пластины искусственного кристалла корунда. Прямые же световые лучи попросту разбивают тонкую кристаллическую решётку кристалла. Которая и так подвергается колоссальному воздействию.
Сзади, на возвышении корпуса две башенки картечниц со стрелками, смотрящие в разные стороны способные засеивать округу свинцовыми издельями в ладонь величиной со скоростью двести выстрелов в минуту. Между ними притаилось отверстие командирского перископа.
А вот места под рацию не нашлось. Нет, конечно у экипажа она есть, но только обычная, пехотная. Которая не способна принять или отправить сигнал через такой слой метала. Поэтому прорывной технике приказы передают по старинке: либо флагами, либо сигнальными ракетами.
И чтобы избежать нежданного подарка с неба, юмбора раскрашена в бело-серые цвета. Сверху прикрыта пышной шапкой из множества слоёв маскировочной сети. Дабы стать менее различимой на фоне земли для вражеской авиации.
— Так вот, а эта хрень что-то новенькое. На кой так перегружать каркас? Огневая мощь и броня на высоте конечно, но размеры и неповоротливость… Он же отличная цель для артиллерии.
У Джаги не семь пядей во лбу и всё же проблески разума случаются. Если верить слухам, ползущим с фронта, русландцы используют для прорыва и наступления какую-то новую технику. Думается мне, этот здоровяк должен стать нашим ответом.
— Ого, вы посмотрите. — Присвистнув произнёс Туша, встав на бетонное ограждение. Он тыкал своим пальцем на поле перед базой. Из-за идущей по дороге колоны техники не разглядеть, что он там увидел.
— Эй, вы! Что встали, проходите живее! — Проорал лейтенант из будки возле ворот.
Рота быстро втянулась внутрь базы в появившийся просвет идущей сплошняком колонны. Обернувшись через плечо, я увидел на что показывал Туша. Всё огромное поле саженей в пятьсот, не меньше, буквально кишело закованными в металл хтониками: массивные, напоминающие латные доспехи, обтянуты белой тканью, в руках длинные пики, за спиной огромные кусачки для обрубания колючей проволоки и линий связи. У некоторых кувалды для выбивания дверей в дотах. На поясах и груди пока ещё пустые сумки для гранат.
По правому краю поля в металлических контейнерах скребутся химеры, желая поскорее вырваться на волю.
— Вы бы ещё до завтра сиськи мяли! Живей, становись, живее!!! — Рота построилась на плацу, вытянувшись во фрунт. Инструктор прошёлся от начала до конца строя, вглядываясь в лица солдат. Закончив, он отступил на пять шагов, ещё раз окинув взглядом строй. Громким (громче чем обычно) голосом, с долей торжественности, начал. — Ну что, девчонки, вот и подошла ваша сладкая жизнь в этом чудесном месте к концу. Вы отправляетесь на фронт. — Инструктор сделал паузу наслаждаясь эмоциями на наших обмороженных лицах. — Подготовка окончена. Теперь вы солдаты. Какие именно — покажет лишь время. Отправка сегодня в два, к этому часу вы должны собрать своё барахло, сдать матрацы, привести в надлежащий вид барак и взять лист распределения у коменданта. На этом всё. Есть вопросы?! — Над плацем стояла гробовая тишина. Шаг вперед сделал Яков Николаевич.
