КША, в свою очередь, без затей направили свои военно-морские силы к берегам Галлии. Под угрозой нападения, или лучше сказать уничтожения, оказались города: Лорьян, Ванн, Сан-Назер, Ла-Рошель, Бордо.
Флот Гетлонда был морально устаревшим в то время. Состоящим на две трети из парусных кораблей. Нортумбрия держало лишь незначительные силы для защиты водных границ непосредственно у самой империи. Большинство её кораблей либо находились в далёких колониях, либо сопровождали торговые грузы на восток. Морские силы самой Галлии и близко не могли тягаться с мощью КША, уступая числом один к шести.
Да, береговые укрепления вокруг городов не позволяли высадить десант, но кто сказал, что это было нужно. Уже на тот момент КША имела два линкора с шестью орудиями четыреста пять миллиметров на каждом, позволяющим вести бой на расстоянии в двенадцать километров. Что собственно неудивительно, ведь тогда КША уже на протяжении двух десятилетий сдерживала натиск Старого света исключительно за счёт мощного флота. Может сама огневая мощь этих гигантов была невелика, а в купе с длительной перезарядкой так и вообще делала их мало эффективными против кораблей, только не против городов. Которым деваться некуда, лишь стойко держать натиск корабельной артиллерии в надежде, что снаряды кончатся быстрее, чем жители.
Вот при таких вводных в июне тысяча восемьсот пятьдесят пятого года началась война. Которая продлится долгих шесть лет. За первые год которой, в неё втянутся ещё тридцать шесть стран под самыми разными предлогами. В последствии историки окрестят её «Мировой войной».
Главными последствиями которой стали: потеря влияния на многие колонии и/или окончательная утрата некоторых из них, раз и на всегда уничтоженные отношения с Руслондам, усилие Осман на востоке, окончательное формирование Меекхана как империи на юге. Из-за невозможности вмешаться Старому свету в эти процессы, формирование нового, более крепкого «Тройственного союза». Создание священной конгрегации всех монарших стран. Сначала запада, а затем и всего мира.
Колониальная вольница в Азии, после утраты влияния Нортумбрии в том регионе. Русланд, который не только смог выстоять и оправится после войны, но и распространить свой идеологический яд. Кое-где он добился успеха, например, в Непоне, где монаршая семья была отстранена от власти. Цинь и Хань, в которых набирает популярность Кантонское движение социалистов.
КША тоже не дремлет, правда в их, уже демократические, сказки мало кто верит. Насчёт капитализма, в котором: — экономическая система производства и распределения, основана на частной собственности, юридическом равенстве и свободе предпринимательства. Надо же такое придумать. Бред. Хотя у самих амеров всё получилось.
В общем, создание конгрегации и самого «Тройственного союза», можно назвать единственными реальными успехами по итогам той войны. В прочем, как выяснилось, это не мало. Союз из просто объединённых идеей, стал неким костяком вокруг которого стали собираться монаршие дома нежелающие терять свою власть под натиском конфедератов или социалистов.
Вчерашние враги, такие как: Иберия, Фиселия, Суоми, Дзурдзукия, вот уже почти полвека преданные союзники, успевшие к тому же породниться с великими домами Старого света.
Эхх, не живу ли, я в то время, когда подобная история может повторится? Только с другим, более печальным исходом. Прошло уже сорок два года. Сменилось целое поколение, правителей и народа, появилось новое оружие, накопились новые претензии у стран друг к другу. Ведь человеческая память так коротка. Именно поэтому мы не в состоянии усвоить уроки истории.
— Ай, мляяяяяя! Мать твою! Гад, я тя ща придушу! Мммм, сука как же больно!!! — В десятке метров от нас возле орудия, укрытого мешками с песком, на одной ноге прыгает воин в перемазанной укороченной шинели земляного цвета, атрибуте всех шлешт-рот. У его ног лежит снаряд, который явно уронили ему на ногу. И виновник этого сейчас пытается свалить, обходя сослуживца по дуге, пока не получил.
— Вот придурки. Поготьте, я щя вернусь. — Макс кивнул нам подымаясь. — Ну, какого хрена вы тут устроили! Ты — заканчивай ныть, а ты, сопля, вытаскивай снаряд из грязи. Чё ты на него пялишься! Ждёшь пока у него ноги вырастут, и он сам побежит?! Живо! Живо, давай! Олухи, мать вашу!
Пока сержант Макс говорил всё это, его нога непринуждённо стояла на артиллерийском снаряде восемьдесят восьмого калибра. Медленно утопляя его глубже в липкую грязь. Закончив костерить нерадивых бойцов, он слегка пнул снаряд, после чего наградил каждого из воинов хорошей затрещиной.
Точно, я ведь начал размышлять над тем почему на столь трудный участок фронта прислали нас, а не нормальных солдат, коих, как не крути, куда больше, чем отбросов подобных нам.
Пока размышлял о историческом прошлом, смог пропихнуть в глотку, эту…эту…да, хрен его знает, что это. Не особо обращаю внимания на вкус, но даже, живя на улице лучше питался.
