-Давай, я лучше расскажу тебе одну притчу. Один человек всё время страдал. Ему было то слишком жарко то слишком холодно, то мало одного то много другого. Он часто забивался в угол от тоски слепо смотря в пустоту, не видя смысла жить. От переживаний его сердце грубело, тело разрушалось, а мысли застывали в его голове. И однажды, когда он перестал меняться, думая о том, что не только он, но и весь мир застыл. Его забрали… Сначала человек решил вот она смерть. Находясь в пустоте, он задал себе вопрос. «Тебе понравилось жить?». И, да и нет. В жизни есть солнце и радость, а есть разочарование и боль, но главное я в ней совсем не нашёл смысла. А ведь когда-то он был, но живя я растерял его. Но только здесь в абсолютной пустоте человек понял. Что он и есть первопричина всего. Он не престранно излучает и счастье и страданье. А пустота, безмолвная, безучастная и бесконечная. Показала человеку что вечность — это сейчас. Что прошлое и будущее это лишь разные формы человеческого бытия.
-Я не понимаю.
-Жить значит определять своё «Я». Помнить о прошлом, дуть о будущим, а жить сейчас. Постоянно меняясь. Руша себя и всё окружающее, а затем возводя в новь. Мир окутывает бесчисленное множество цепей. Какие-то можно сломать, какие-то нет. Моя цепь эта дорога, твоя банка в которой ты сидишь. Когда ты не оборачиваешься назад и не убегаешь в будущее. Ты живёшь.
-Как понять, что ты живёшь, а не просто существуешь?
-Поставить точку, я думаю.
-Точку.
-Да. Этих точек может быть великое множество. Но тебе следует начать хотя бы с одной. Имя — это твоя точка. То, что обозначает тебя. То, что показывает, что был именно ты, а не кто-то похожий на тебя.
-Ты говорил, что людей много и все они носят имена.
-Людей не просто много. Их слишком много.
-Значит у многих людей такое же имя, как и у тебя. Как понять, что слово обозначающие других говорит не обо всех, а о тебе.
-Смысл. Твоя жизнь — это лист, а имя заголовок на нём. От тебя не зависит как ты будешь жить, но лишь от тебя зависит как отчаянно ты будешь барахтаться в кипящем котле бытия.
-Тогда и мне нужно имя.
Я не успел спросить какое. Как он уже ответил.
-Левик. Теперь это моё имя.
-Почему?
-Потому что я осознал себя в твоей левой руке. Она моя колыбель и я хочу, чтобы меня что-то связывало с местом моего рождения.
-Как скажешь… Левик. –Меня немного покоробило его сравнение моей руки с колыбелью, но противится не стал. Ему ведь всё равно нужно имя.
-Я засыпаю, устал.
-Ты же только что проснулся.
-Я, расту, а, без, крови, слабею. Мне нужно, много, спать... –И он уснул.
Растёшь…, интересно в кого? Не шурды, не кушаны, не другие обитатели того мира, симпатии к себе не вызывали. Думать, что статуя божества сражений дала что-то без обидное, было бы через чур наивно.
Ветер ненадолго стих, позволяя хлопьям снега мирно спускаться на землю. Но тишина не настала. В доли послышался приближающийся рокот.
Пришлось сойти с дороги встав на обочине в глубокий снег. Правил тут нет, снесут и не заметят. Из-за поворота выплёвывая из двух толстых труб белые облака, выкатился грузовой-мек с к рытым тентом. А за ним, ещё и ещё, мимо меня прошёл с десяток тяжеловозов, но колонна продолжила тянутся. Почти касаясь днищем дороги, показались уже боевые-меки на восьми колёсах с нелепо большими новомодными пороховыми пушками. В калибрах я не разбираюсь, но думаю где-то миллиметров сто двадцать. У транспорта срезан кузов, капот, двери и даже брызговики. На единственном кресле сидит водитель в толстых очках и шарфом, намотанным до носа.
За ними ехали уже ударные-меки. Эдакие стальные пилюли. Длинной метров семь, с конуса образным путеочистителем, со смотровой щелью механика-водителя и пятиугольной башенкой с верху из которой в противоположные стороны смотрят три орудия.
Колонна прошла дальше. Я уже хотел двинутся, как из-за поворота показался ещё пяток грузовых-меков. За которыми катилось два необычных агрегата. Два передних колеса, а место задних гусеницы, высокий стальной корпус угловатой формы, но крыша из откидного брезента. Раскрашены они в жёлто-зелёный пятнистый цвет.
Обычно чем меньше мек или паракар тем медленней он едет. Однако этот довольно резво двигался в перёд выплёвывая не белые облака, а струю сизого едко пахнущего дыма. Когда они проходили рядом со мной, я закашлялся, протирая глаза.
Раздался длинный гудок. Шедший последним грузовой-мек и два необычных транспортных средства, остановились. Из первого вышел офицер с белой повязкой «В.К» за ним из кузова выпрыгнули трое солдат в касках с буквами «В.П». Подойдя ко мне, офицер козырнул как гражданскому, а солдаты обступили.
-Документы. –Скорее приказал, нежели попросил офицер.
Я не стал спорить и выяснять на каком основании военный комиссариат требует документы у случайного гражданского на обочине. Протянул паспорт и удостоверение техника девятого ранга. Которое было уже не действительно, но всё же подтверждало мою личность.
-Военный билет и дорожные бумаги. –Закрыв паспорт сухо произнёс офицер.
