— В школе произошла какая-то жуткая история, — начала пани Ханна свой рассказ. — Моей дочери Магде пятнадцать лет. И я стараюсь строить наши с ней отношения на основе дружбы и взаимного доверия. Не как мать, а как старшая подруга. Магда ничего от меня не скрывает, но на этот раз подробности не знает и она. Сказала мне лишь, что в одиннадцатом классе ученица у доски потеряла сознание. Ей ничем не могли помочь. Пришлось вызывать «скорую помощь». Врач определил тяжелое отравление наркотиками и отвез девочку в психиатрическую лечебницу, где ее поместили в отделение для наркоманов и алкоголиков.
— Наркотики? — офицер милиции был искренне удивлен.
— Вас это удивляет? Еще в прошлом году у нас забрали на лечение трех молодых людей. Правда, они уже вышли из школьного возраста. Нюхали что-то одурманивающее. В Подлешной разразился скандал, но его быстро замяли. И теперь все стараются замолчать происшедшее.
— Уж я-то сумею развязать им языки.
— Вам это только кажется. Вы недооцениваете солидарность местного общества. В лучшем случае вам скажут: девочка отравилась по ошибке, приняв слишком большую дозу какого-нибудь лекарства. И все. О том, что произошло в действительности, все будут молчать, опасаясь скандала. Развязать им языки вы сможете, лишь добыв доказательства.
— Что вы посоветуете?
— Для начала поговорить с молодежью. Но не с теми, кто балуется наркотиками, а с теми, кто этому противится. Насколько я знаю, большинство ребят высмеивают наркоманов. Последствия получаются двоякие. С одной стороны, это препятствует расширению наркомании, с другой — укрепляет спайку группки молодых наркоманов, отталкивая их от молодежной среды, что усложняет лечение — физическое и моральное — этого порока. Их легко узнать. Они носят на свитерах черные железные крестики на шнурочке или цепочке. Каждый обладатель такого крестика может рассчитывать на помощь другого, даже если они и не знакомы.
Неваровный припомнил, что ему не раз приходилось видеть в Варшаве и в Подлешной молодых ребят и девушек с такими черными крестиками. Он даже удивился такому приливу религиозных чувств у длинноволосой молодежи. Оказывается, черный крестик не имеет ничего общего с религией, это просто знак хиппи.
— А от вашей дочери я мог бы что-нибудь узнать?
— От Магды? Вам пришлось бы взяться за дело очень аккуратно.
— Надеюсь, она не носит черного крестика?
— К счастью, нет. Впрочем, она еще слишком молода для этого. Наркомания охватила в Подлешной лишь часть учеников старших классов и кое-кого из молодежи, уже окончившей школу. Магда их всех высмеивает.
— Тем более она должна рассказать об этой группке.
— Тут дело сложнее. Вы забываете об ученической солидарности.
— И все же я бы хотел поговорить с вашей дочерью.
— Хорошо. Попробую облегчить вашу работу, хотя боюсь, что от этого будут одни неприятности.
— Я вас очень прошу. — Неваровный поднес к губам руку своей спутницы.
— Оказывается, когда вам что-нибудь нужно, вы можете быть очень милы. У Магды сейчас новое хобби. Она решила выдать меня замуж. Если я расскажу ей, что вы ухаживали за мной в кафе, проводили до самого дома и просили разрешения навестить нас завтра вечером, девочка сделает все, чтобы не спугнуть возможного претендента на мамочкину руку. Может, даже согласится поговорить с вами. Только вам придется хорошенько сыграть свою роль. Если вы сделаете такое «счастливое» лицо, которым обычно встречаете меня в кафе, то ничего не получится.
— Я постараюсь. Мое лицо будет светиться от радости.
— Я живу здесь. — Пани Ханка указала на ближайший дом. — Вижу, моя девочка выглядывает в окно. Теперь мы попрощаемся. Спасибо, что проводили. И не бойтесь, с моей стороны вам ничего не грозит. После счастливых лет первого супружества я не собираюсь повторять этой глупости.
— Я тоже.
— Итак, до свидания. Завтра, часов в семь вечера.
На следующий день Неваровный поехал в Варшаву и после короткого разговора с полковником отправился в Главное управление милиции, где находился отдел по борьбе с наркотиками. Сообщение майора выслушали там безо всякого удивления. Да, им известны прошлогодние события. Им даже показалось странным, что майор ничего об этом не знал.
— За последние два года, — пояснил полковник милиции, занимающийся этими вопросами, — наркомания, в особенности среди молодежи, значительно усилилась. Это еще не эпидемия, как в США или Западной Европе, но уже серьезная опасность. И смертельные случаи у нас бывают. Пора пересмотреть фармацевтический устав, усилить контроль за продажей лекарств и их хранением в аптеках. Надо ввести принудительное лечение, ужесточить наказание за контрабанду, продажу и распространение наркотиков. Необходимо покончить со стыдливым замалчиванием этой проблемы.
— А как с этим случаем?
