Разговор шел, конечно, об автобазе и девушках. Оба — шоферы. Они толковали о своем начальстве, сравнивали достоинства знакомых девиц… Левандовский ждал подходящего момента, чтобы вступить в разговор.
— Спички есть? — спросил Лубий.
— Пожалуйста. Может, моих закурите? — поручик предложил „Гевонт“. Второй шофер взял. Лубий отказался.
— Я только „Спорт“ признаю, — объяснил он.
Наскучив друг другу, они были рады третьему собеседнику. Левандовский представился, неразборчиво пробормотав фамилию. Он проявлял щедрость командировочного. Они не удивились: обычное дело. Заказав еще по сто грамм, поручик сразу уплатил официантке. Пусть они не думают, что он надеется выпить за их счет. А главное, теперь он мог в любой момент уйти. Но как избавиться от лишних ушей и глаз, чтобы остаться один на один с Лубием?
Шофер сам облегчил его положение.
— Минуточку… — он встал и удалился в туалет.
Левандовский сразу приступил к делу.
— Пан Лубий, — произнес он отчетливо. Лубий вздрогнул.
— Вы меня знаете? — спросил он изумленно. Он не был пьян.
— Я увидел вас час назад. На базе мне сказали, что вы здесь.
— Вы меня искали?
— Да. Я приехал из Познани, — сказал Левандовский. — Но при нем не хочу говорить, — движением головы он указал на туалет. — Перейдем в другое место. Я уже уплатил.
— Из Познани? — Лубий не двинулся с места. Его голос звучал настороженно.
— От Анджея, — шепнул Левандовский, напряженно ожидая реакции на это имя.
— От Анджея? — переспросил Лубий, словно знал в Познани несколько Анджеев.
— От Кожуха, — продолжал поручик. — Он дал мне адрес вашего общежития.
— Он? — Лубий впервые окинул Левандовского подозрительным взглядом. — Он не знает, что я живу в общежитии…
Почему он сказал это в настоящем, а не в прошедшем времени? Но поручику некогда было раздумывать.
— Он знает, где вы работает. Я искал вас на автобазе, там мне сказали, что вы живете в общежитии и что сейчас находитесь здесь, — отступать от этой версии было поздно, поручик лишь несколько видоизменил ее. — Пойдемте! — торопил он. — Тут не поговоришь.
Не мешкая, Лубий поднялся. Они быстро прошли меж столиков, окруженных людьми. Левандовский заметил, что вслед за ними устремились к выходу агенты и забеспокоился, как бы они не привлекли внимания его спутника.
— Подвезти? — сказал водитель, высунувшись из „Варшавы“?
Лубий заколебался, но не успел опомниться, как поручик ловко усадил его в машину.
— Куда поедем? — спросил он Лубия. — Вы знаете здешние рестораны. Какой по-вашему самый лучший?
— „Оаза“.
Шофер дал газ. Левандовский выдавил из себя несколько ничего не значащих фраз о том, как вырос город. Лубий молчал, поглощенный своими мыслями.
В „Оазе“ — ресторане, оставлявшем желать лучшего, было уже несколько клиентов. Приближалось обеденное время. За Левандовским и Лубием вошли еще несколько мужчин. Поручик убедился, что подоспело подкрепление.
— Чего надо Кожуху? — Лубий первый приступил к делу, как только они сели за столик.
— Он просит, чтобы вы мне помогли… — к ним подошел официант, подал меню. Пришлось прервать разговор. Левандовский пододвинул меню Лубию. Тот потребовал сто грамм и селедки. Как только официант, приняв заказ, ушел, поручик продолжал: — Видите ли, я ищу работу. В этом городе. Я заинтересован в том, чтобы остаться здесь, и хотелось бы зацепиться за какое-нибудь местечко. В долгу не останусь…
— Кожух этим занимается? — удивился Лубий.
— Чем? — Левандовский притворился непонимающим.
— Такими комбинациями…
— Каждый комбинирует как может, Кожух посоветовал мне…
— Когда?
„Внимание! — подала сигнал система восприятия Левандовского. — Первый контрольный вопрос!“
— Недавно. Но не вчера и не позавчера. Когда он выписался из больницы.
— Как он себя чувствует?
Кто тут кого прощупывает? Кто кого подозревает?
— Да как он может себя чувствовать?
Левандовский вдруг осознал, что его раздражало в Лубии. Неестественные жесты! Он резал закуску левой рукой.
— Ваше здоровье! — Левандовский приподнял рюмку.
Лубий взял свою левой рукой.
— Вы его, кажется, давненько не видели? — поручик шел ва-банк. — Последний раз в гостинице „Сьвит“?
— Он вам говорил, что я заходил к нему в гостиницу? — снова удивился Лубий. Левандовский промолчал. — Как он добрался до Познани, благополучно? — осведомился Лубий.
— Ага…
— Он побаивался ехать на машине. Очень нервный стал. Все время чего-то боялся.
— Неудивительно. После такой аварии! Психическая травма… — Левандовский ограничился общими фразами. Однако пора было развертывать наступление. — Он сильно переживал смерть Закшевского…
— И об этом он вам тоже говорил? Значит, вы его хороший знакомый. Простите, я не расслышал фамилию…
— Левандовский.
— Впервые слышу.
— Зато мне он рассказывал и о вас, и о Закшевском.
— Что же он про нас рассказывал?
— Многое. Вы ведь очень давно знакомы.
— Да, знакомы, как же, знакомы. — Казалось, Лубий неохотно подтвердил этот факт. — Извините, я отлучусь на минутку. — Лубий поднялся и направился в туалет.
Что это значит? Он в самом деле ничего не знает об убийстве Кожуха? Левандовский ждал. „Минутка“ затягивалась. Лубий не возвращался.
