На листке — дата, указывающая на то, что все эти версии Хмура анализировал уже после того, как получил заключение экспертов. В то время он уже собрал информацию — все, что знали участники приема, их друзья и знакомые, их коллеги по работе и соседи по дому. Он проштудировал рукопись Павла Бодзячека. И все-таки — сколько вопросов! Я откладываю в сторону эту пачку документов, которые Хмура соединил одной большой скрепкой и выделил из остальных, словно отдельную главу романа. Итак, начинается следующая глава.
<p>8</p>Сначала, словно выступление, опять листок из блокнота Хмуры со следующим замечанием:
«Все врут. Сил моих нет. Хотя на первый взгляд некоторые кажутся довольно симпатичными людьми. Думаю, Иоланта и Бодзячек переборщили в очернительстве своих коллег. Похоже, они просто добились меньше успехов, чем остальные, отсюда и зависть, порождающая ненависть.
Но поскольку дело необычное и сложное, я хочу применить другой метод. Из протоколов допросов участников приема постараюсь выделить важные для меня темы. Просто вырежу ножницами и наклею полоски на отдельные страницы. Вместо того чтобы искать и сравнивать фрагменты разных допросов на одну и ту же тему, сразу буду иметь все под рукой. Тема первая — вопрос о цианистом калии».
А дальше — подколотые скрепкой странички. На первой красным карандашом написано:
«ОТКУДА ВЗЯЛСЯ ЦИАНИСТЫЙ КАЛИЙ НА КОГТЯХ КОТА ЙОГИ?»Из протокола допроса Славомира Барса
Хмура: Осматривая место преступления, мы нашли в вашем доме в Джежмоли баночку с цианистым калием. С какой целью вы его хранили?
Барс: Для усыпления бабочек. Это самый простой и наиболее гуманный способ. Вы видели мою коллекцию? Это результат многолетних трудов.
Хмура: Да, я понял, что это ваше хобби. Где хранится яд? Кто может иметь к нему доступ?
Барс: Естественно, я держу его в специальном шкафчике, который закрываю на ключ. А ключ всегда ношу с собой. В том же шкафчике находятся и другие препараты и принадлежности.
Хмура: Но ведь это обычный шкафчик с простым замком. Ключ легко подделать…
Барс: Я никогда не считал нужным заботиться об охране мастерской. Кроме меня, никто в доме не интересуется коллекцией и не посмел бы войти туда без моего разрешения, тем более что-то трогать.
Хмура: Но в тот вечер было иначе.
Барс: Я глубоко расстроен происшедшим, очень сожалею. Но знаете ли вы, что такое страсть коллекционера? Я поймал великолепный экземпляр белого ночного мотылька. Экземпляры, предназначенные для коллекции, следует усыплять немедленно, иначе они теряют почти всю пыльцу с крыльев. Поэтому я на некоторое время покинул общество и отправился в мастерскую, чтобы препарировать мотылька. Но я спешил, нехорошо оставлять гостей надолго… Что поделаешь, бывает… Я забыл спрятать этот несчастный флакончик в шкаф. Да еще оставил открытым экзикатор. Это такой стеклянный сосуд, на дно которого насыпается цианистый калий, потом туда помещается бабочка и прикрывается крышкой.
Хмура: Где вы все это оставили?
Барс: Там, где работал. На подоконнике в мастерской.
Хмура: Окно было открыто?
Барс: Да, приоткрыто. Я люблю свежий воздух.
Хмура: Когда вы потом снова взяли в руки флакон и экзикатор, не заметили ли вы, что порошка стало меньше?
Барс: Нет, не заметил. Впрочем, признаюсь, я просто не обратил на это внимания. Я был слишком потрясен тем, что произошло. И потом, поскольку лишь я один пользуюсь всем, что находится в мастерской, то никогда не считаю нужным вести какой-либо учет порошка или отмечать его уровень в флаконе.
Хмура: Кстати, вы очень затруднили расследование тем, что так поспешно убрали флакон и экзикатор с подоконника. Там могли быть отпечатки пальцев… постороннего человека.
Барс: Я не подумал об этом. Видите ли, я педант. Прежде чем положить все принадлежности в шкафчик, я всегда протираю их салфеткой. В мастерской должна быть идеальная чистота. Иначе коллекция может испортиться.
Хмура: Понятно… Итак, мы приходим к выводу, что каждый из присутствовавших на приеме мог воспользоваться содержимым флакона или открытого экзикатора, на дне которого оставался цианистый калий. Причем не обязательно было даже входить в мастерскую. Достаточно было перегнуться через подоконник, стоя на террасе.
Барс: Да. Видимо, так.
Из протокола допроса Божены Барс-Норской
Хмура: Вы примерно представляете себе действие яда, называемого цианистым калием?
Божена Норская: Я только знаю, что он действует мгновенно. Пан капитан, сколько лет уж прошло с тех пор, как я учила химию…
Хмура: Да, но вы же читаете иногда детективы, смотрите фильмы…
Божена Норская: Простите, пан капитан, но литература такого рода меня не интересует…
Из протокола допроса Катажины Налепы
Хмура: Как давно вы служите домработницей в доме Барсов?
Катажина: У пана Барса, извиняюсь. Пятнадцать лет.
