«Сначала я собирался оформить обычный, нормальный протокол „допроса по поводу“ и так далее. Однако я пришел к выводу; что это мне ничего не даст. Ну, еще одна казенная бумажка, прочитав которую мой шеф недовольно буркнет: „Вот, пожалуйста, на что мои работники тратят драгоценное время“.
А беседа, которую я вел с одним очень интересным человеком по поводу ночных бабочек, дала мне большой материал для размышлений и заслуживает того, чтобы записать ее. Ассоциации, раздумья, суждения о людях… Но все это, к сожалению, не вмещается в рамки официального протокола. Поэтому я хочу записать этот разговор для себя, сохранить его неуловимое настроение, его подтекст. Может быть, что-нибудь из этого разговора пригодится в деле, которое я веду. Почему бы мне не попробовать подражать Бодзячеку?
В один прекрасный день я отправился на Новый Свят, у меня там были дела. Я зашел в маленькое ателье по пошиву женских блузок. Оно помещается в одном из павильончиков, что прячутся за домами на Смольной. Под тем предлогом, что я будто бы хочу купить подарок на день рождения своей жене, я заинтересовался десятью прелестными блузочками, грустно свисавшими с плечиков вдоль ширмы примерочной. К сожалению, они не продавались. Так сказала мне симпатичная пани с темными глазами и пышными черными волосами, скромно одетая в черное платье, с изящной старинной брошкой из слоновой кости, приколотой у воротничка.
Я настаивал. Она опять отказала и объяснила, что, во-первых, ателье шьет большей частью на заказ, а во-вторых, блузки эти сшиты для их постоянной клиентки, которая, к сожалению, опаздывает на примерку. Я лицемерно заломил руки: господи, да зачем же ей целых десять блузок?! И получил любезный ответ, что дама эта собирается за границу. Пани в черном платье снисходительно улыбнулась моей наивности: вот простофиля, не разбирающийся в тайнах женской души. Разве какая-нибудь женщина может считать, что у нее много блузок?
Имя Божены Барс-Норской ни разу не прозвучало в разговоре. Но я нашел адрес этого ателье в ее большой записной книжке, переплетенной крокодиловой кожей. Она лежала в доме в Джежмоли, около телефона. Обыск на вилле супругов Барсов, проведенный со всевозможными реверансами с нашей стороны, был процедурой весьма неприятной, хотя для нас совершенно необходимой. Ведь мы обязаны были проверить, не спрятал ли кто-нибудь, например, остаток цианистого калия…
Похоже, пани Божена едет за границу. Интересно. Она об этом ничего не говорила. Надо будет проверить в паспортном бюро.
Потом я заглянул в комиссионный магазин на противоположной стороне улицы. Здесь я уже представился официально. Без особых трудностей я узнал, что пани Норская очень часто сдает вещи на комиссию. Мелочами она себя не утруждает. Обычно это комплекты шикарного французского белья и дорогие меха. С января по сентябрь она получила здесь триста тысяч злотых. Все законно. Магазин высчитывает положенный процент. Если бы она еще не жаловалась на то, что ей постоянно занижают цены.
Третий визит был для меня самым важным. Я шел туда с бьющимся сердцем».
О, я знаю, куда отправился Хмура. В том квартале Нового Свята между угловым домом на Рутковского, где в пыльных витринах можно увидеть самую нелепую модную одежду, и Варецкой улицей, где в салоне «Десы» обедневшие аристократы, испытывающие острую потребность в наличных, передают в опытные руки любезных оценщиц остатки столового серебра и родительских сервизов, медные ступки с пестиками и керосиновые лампы, самовары и полотна Коссаков, а также иконы в таком количестве, что можно подумать, будто Польша издавна была православной, — именно там находятся три комиссионных магазина. Эти магазины — словно три островка зелени в высохшем русле реки. Здесь житель каменного города утоляет свою тоску по живой природе — даже если эта природа заключена в стеклянную банку с несколькими рыбками, меланхолично кружащими между крохотными клочками водорослей. Ни в чем так не проявляется дух предков, как в страстном желании иметь канарейку, что высвистывает свои звучные трели среди грохота трамваев, визга тормозов, стука тысячи шагов по тротуару и воя соседского радио.
Тот, у кого есть домик в предместье, может купить парочку голубей. Одинокий и сентиментальный утешится морскими свинками или хомячком. Сноб заведет экзотического сверчка. Здесь ждут своих хозяев персидский котенок и две таксы, попугайчики и боксер с бандитской мордой и ангельской доброты сердцем, ждут нас с вами, чтобы мы купили их и дали им место в своем доме. Ждут кого-нибудь, кого они верно и нежно любят.
В один из этих магазинов и направился Хмура, потому что именно о нем говорил Славомир Барс, когда рассказывал о том, как купил кота Йоги и о том, что время от времени пополняет свою коллекцию бабочек. Владельца этого магазина все называют не иначе как «пан профессор».
