И так каждый день, каждый день, долгие годы. Вот я и убегал из дому при каждом удобном случае. У меня были разные друзья, хорошие и плохие. Но мне было лучше с плохими. Потому что у хороших были настоящие, хорошие дома. Семьи, где все любили друг друга или хоть относились друг к другу по-человечески. Я с ума сходил от зависти и злобы. Мне-то нечего было рассказать о моей семье, хотя многие мне завидовали. Конечно, отец — знаменитый актер, мать — журналистка, такие забавные рассказики пишет. Они думали, что я знаком со всякими знаменитостями. Нормальные люди представляют себе жизнь таких, как мои родители, сплошной идиллией. Не понимают, что ведь по-разному бывает. Да к нам мало кто приходил. Мать не умела принимать гостей, поэтому родители встречались со своими друзьями где-нибудь в городе. Вот я и предпочитал плохих друзей, им я не завидовал. У них дома было то же самое или еще хуже. Это были ребята, у которых отцы пили, дрались с женами, а то и в тюрьме сидели. Этим парням, у которых часто не было даже на мороженое, я казался богатым и счастливым. Они веселились на мои деньги, но когда воровали по мелочам, я не хотел быть трусливее… Мы всякие шутки устраивали, иногда очень злые. Я был умнее их всех, потому что много читал, часто ходил в кино, кое-что видел и слышал, у меня были всякие забавные идеи, я лучше ориентировался в трудных ситуациях, и в конце концов собрал свою шайку. Потом всякое было, одни уходили, другие прибивались к нашей компании, но это именно с ними я был, когда…
Это дело я знал из документов следствия, с которыми предусмотрительно познакомился перед поездкой в колонию. Я прервал Анджея:
— Об этом ты мне расскажешь как-нибудь в другой раз.
Он кивнул как бы с облегчением. Помахал веточкой и продолжал свой рассказ:
