«Когда я препарировал ночного мотылька, Дудко заглянул в окно, опершись руками на подоконник. Он вовсе не интересовался моей работой. Это Божена, не зная, что я в мастерской, просила его найти меня и привести к гостям. Он искал меня в саду, потом увидел освещенное и открытое окно мастерской, подошел и позвал меня. А Фирко… Что там было с Фирко?.. Ах, да! Когда остальные танцевали, мы разговорились о наших делах, о проблемах нашего объединения. Фирко сейчас собирает материал, который послужит опровержением вывода ревизоров. Музыка нам мешала, и мы вышли на террасу и разговаривали там стоя, опершись на перила, а потом прогуливаясь туда и обратно. Вдруг мне показалось, что стукнуло окно моей мастерской. Сам не знаю почему, но я испугался. Видимо, уже тогда меня мучило предчувствие, что случится что-то недоброе. Мы подошли к окну — оно было широко открыто, а ведь я прикрыл его, уходя из мастерской. Ни ветра, ни сквозняка не было. „Может, там внутри кто-то есть?“ — сказал Фирко. Я подал ему маленький карманный фонарик, который всегда ношу с собой — японский, величиной с зажигалку, настоящее чудо. Иногда летом я сажусь на скамейку в саду и включаю его. Ночные бабочки слетаются на свет, а я разглядываю их, нет ли экземпляров, которые пока еще отсутствуют в моей коллекции. Фирко взял у меня фонарик и закрыл окно. Видимо, тогда он и оставил на раме отпечатки своих пальцев. Я отвернулся от окна, и тут мне вдруг показалось, что кто-то шевелится у меня за спиной и вздыхает. На фоне темных деревьев маячило какое-то белое пятно. Это Йоги сидел на перилах террасы. Он казался испуганным, шерсть у него стояла дыбом. Я протянул к нему руку, но он злобно фыркнул, и я оставил его в покое. Я подумал, что Вожена забыла закрыть его, а плохое настроение кота объясняется шумом и присутствием чужих людей в доме. Я не связал тогда открытого окна со странным поведением Йоги. Сейчас, размышляя об этом, я все больше убеждаюсь в том, что все-таки Йоги, ища убежища в моей мастерской, наступил нечаянно на открытый экзикатор, на дне которого еще оставался цианистый калий. Фирко, по-моему, вообще не обратил внимания на кота. Он взял меня под руку и сказал: „Идем, нам пора вернуться в салон и посмотреть, что там творится. Мне не нравится поведение Иоланты. А о наших возражениях ревизорам поговорим завтра на работе“. Мы вернулись как раз в тот момент, когда Иоланта начала свой безумный танец…»
