Капитан Пихлер, сидевший у прямых телефонов, уже вначале понял, что все происходящее вокруг не более как суета обреченных. Успеха не могло быть хотя бы потому, что покушение не удалось. Фактически бездействовал новый командующий генерал Гепнер, назначенный вместо Фромма, узлы связи открыто саботировали БДЭ, в эфире творилась противоречивая сумятица: отданные приказы тут же отменялись ставкой, поднятые по боевой тревоге училища и воинские части действовали вяло, нерешительно.
К тому же находившийся в Берлине рейхсминистр Геббельс откуда-то получил информацию о заговоре и уже предпринимал контрмеры, опираясь на эсэсовские части Берлинского гарнизона.
Штауффенберг велел капитану Пихлеру сдать дежурство у аппаратов другому офицеру, после чего отозвал его в сторону. Хмуро спросил:
— Как самочувствие, Карл?
— Неважное, господин полковник. Я полагаю, наступает кризис.
— Ты прав. Вот поэтому я хочу послать тебя на наиболее важный сейчас для нас участок. Надо немедленно ехать в охранный батальон, которому поручено оцепление правительственного квартала и арест Геббельса. Его командный пункт в военной комендатуре на Унтер-ден-Линден. Узнай, почему командир батальона майор Ремер до сих пор не выполнил приказ. Ты обязан добиться выполнения приказа. Вплоть до применения оружия. Ты понял меня?
— Яволь, господин полковник!
Спускаясь по парадной лестнице, Пихлер услышал чрезвычайное сообщение радиостанции «Дойчландзендер» о неудавшемся покушении на Гитлера, Машинально взглянул на часы: восемнадцать сорок пять.
Он подумал, что это сообщение окончательно отрезает им путь назад, берет в плотное кольцо, за пределами которого теперь даже те, кто раньше, сомневаясь, все-таки поддерживал их. Они остаются одни. Те, кому положено идти до конца.
Он правильно поступил, что удержался, не высказал Штауффенбергу своего предложения — освободить гестаповскую тюрьму на Принц-Альбрехтштрассе и привлечь заключенных в боевые группы заговора. Это было бы бессмысленно в сложившейся ситуации.
У подъезда Пихлер позвал дежурного мотоциклиста, сел в коляску и, положив на колени шмайсер, оглянулся на штабное здание БДЭ — ему почему-то подумалось, что сюда он больше не вернется.
Город выглядел насупленным, мрачным. Всюду солдаты в касках и в снаряжении по-походному, военные грузовики, легкие пушки и много танков. Они стояли на перекрестках, у Колонны победы, цепочкой вдоль бывшего королевского дворца.
Впрочем, солдаты, очевидно, расценивали все происходящее не более как обычное тыловое учение: лениво жевали выданный по тревоге сухой паек, перекуривали на броне танков и кое-где под деревьями сидели группами и резались в карты.
«А ведь в самом деле не получилось всерьез…» — с горечью подумал Пихлер. Только учения, громоздкая тактическая инсценировка, которая, как и всякие учения, оплачивается небольшим количеством жертв.
Жаль только, что в числе жертв на этот раз окажется и он, капитан Пихлер.
Вспомнился старший брат Герхард, убежденный телъмановец. Они резко разошлись с ним еще в конце двадцатых годов.
Брат обладал решимостью, похожей на фанатизм. Именно она испугала и оттолкнула от Герхарда всех родственников, а самого его привела в конце концов в Заксенхаузен.
Впрочем, он оказался прав во многом из того, что предсказывал Гитлеру. И если честно признаться, то и в отношении Карла он тоже не ошибся, предсказав, что рано или поздно ему придется противостоять нацизму.
Возле здания военной комендатуры полно было солдат. Все они, судя по форме, принадлежали к охранному батальону Ремера. Пожилой фельдфебель проводил Пихлера в штаб, представил дежурному лейтенанту. Тот оглядел гауптмана с вызывающей насмешливостью.
— Так вы из того самого БДЭ? Ну, скажу я вам, хорошенькую свинью подложил нам этот Штауффенберг!
— Не забывайтесь, лейтенант! — сразу вспылил, побагровел капитан Пихлер. — Я спрашиваю, где майор Ремер?
— Там, где ему положено быть. У доктора Геббельса. Кстати, майор только что звонил и сообщил, что Штауффенберг со своей компанией, оказывается, затевал военный путч. Поэтому прошу сдать оружие, капитан.
— Как это понимать?
— Очень просто: вы арестованы.
Карл Пихлер просидел в комендатуре несколько часов. И только потому, что его не заперли в камере, а держали в одной из штабных комнат, ему удалось, пользуясь суматохой, незаметно выскользнуть на улицу.
На Унтер-ден-Линден стояла тревожная ночь. Только час спустя, в половине двенадцатого, Пихлеру удалось добраться до Бендлерштрассе. Подойдя к штабу, он понял, что в БДЭ произошли крупные перемены: охрана была новой, на постах стояли солдаты из батальона СС «Великая Германия».
Через решетку центральных ворот Пихлер увидел, как на слабо освещенный двор вышла группа офицеров. Слышались возбужденные выкрики, клацанье автоматных затворов. Вдруг вспыхнули автомобильные фары, и у задней кирпичной стены стали четко видны фигуры четырех офицеров. Пихлер стиснул зубы: это были полковники Квирнгейм, Штауффенберг, генерал Ольбрихт и обер-лейтенант Хефтен! Граф, видимо раненный, тяжело опирался на плечо своего адъютанта.
