Он вернулся с обещанной вяленой рыбой, и они позавтракали. А потом снова были ласки, и снова Ширин было хорошо, кожа на всем теле раскраснелась, она постанывала, а Лель, закончив акт и полежав немного рядом с ней, стал ее целовать – в шею, в плечи, в живот, в бедра, в колени, в ступни – и она сперва стеснялась, а потом стесняться надоело, и она полностью отдалась его ласкам, и почувствовала, как постепенно уходит куда-то сознание, и остается только блаженство, и подбородок юноши касается лобка, и губы его останавливаются у нее в паху, и из горла у нее вырывается пронзительный крик, и ей становится сперва страшно, а потом интересно, и она просит, чтобы он продолжал, не останавливался. И он охотно продолжает, и отсутствие у нее оргазма не унижает его мужское достоинство.
А может, она слишком молодая, подумал он. Первая такая у меня. Может, она еще научится. Со временем.
И продолжил.
К полудню одежда высохла.
– Может, не поедем никуда? – спросил Лель. – Давай останемся здесь на зиму. Кругом дичи полно, есть озеро, можно пробуравить дыру и ловить рыбу.
И Ширин чуть не сказала – давай. Но не сказала. Стала одеваться. Лель со вздохом последовал ее примеру, и только один раз во время одевания, подождав, пока она нагнется, поцеловал ее возле уха. Выходя, он оглядел помещение – какой-то лоскут, грамота, что ли, покатилась по полу, подгоняемая сквозняком. Лель хотел было вернуться и подобрать грамоту, задумался, оглянулся, увидел Ширин, выводящую коня и вскакивающую в седло, залюбовался и, забыв о грамоте, захлопнул дверь.
Тропа покрылась ледяной коркой, копыта лошадей скользили. Ехали медленно. Перед самым закатом показалась впереди река Сож.
Поселение под названием Хоммель, что на реке Сож, не получило еще во время оно статуса города. За девятнадцать лет правления Ярослава в Хоммеле успели построить одну церковь и терем для посадника. Посадник с дружиной из дюжины ратников ходил в церковь раз в день, а больше никто не ходил – Хоммель как был, так и остался поселением языческим, живущим по старинке.
Тем не менее, горожане и приезжие более или менее исправно платили дань терему, и в подвале церкви содержалась городская казна, из средств которой оплачивались ратники, повара, священник, дьякон, и сам посадник. Время от времени то церковь, то терем требовали ремонта, и для этой цели нанимались местные умельцы.
В году от Рождества Христова одна тысяча тридцать седьмом Хоммель постигло два несчастья сразу. Сперва началось нашествие кротов. Кроты уничтожали посевы и огороды, рыли тоннели под домами, которыми затем пользовались другие грызуны – мыши и крысы – и до того обнаглели, что по вечерам, в сумерках, начали встречаться прохожим на улице, двигаясь медленно и степенно, иногда парами. Священник объявил посаднику и ратникам о скором конце света. Затем кроты без всяких объяснений исчезли.
А поздней осенью в одном из работорговых караванов, делающих в Хоммеле привал перед броском в Киев, возник мятеж. Какой-то прирожденный предводитель, попавший в число транспортируемых из-за недальновидности караванщика, сумел разомкнуть цепь, приковывавшую его к борту повозки и, работая придорожным камнем, освободил еще троих дюжих парней, а те кинулись освобождать остальных. Охрана атаковала взбунтовавшихся, но ее повалили вместе с лошадьми и отняли сверды. Посадник, которому донесли о событиях, выехал во главе дружины к пристани. Предводителя мятежников убили стрелой, остальных после этого быстро успокоили и снова приковали.
И на следующий же день после этого в Хоммель прибыл князь Ярослав с небольшой дружиной.
Населению было все равно, а посадник и священник слегка испугались, и даже обиделись. Ну – следует князь из Новгорода в Киев, и следовал бы себе дальше, зачем же крюк делать? Что ему в Хоммеле – развлечения какие покажут, или же он неравнодушен к хоммельским достопримечательностям? Какого лешего!
А главный счетовод, именем Дядька Урж, не испугался и не обиделся, скорее даже наоборот. Решил, что приезд князя каким-нибудь образом поможет ему восстановить справедливость.
Главный счетовод – особая должность, существовала только в Хоммеле. В других городах финансовой арифметикой занимались кто попало – писцы, дьяконы, тиуны. А в Хоммеле предыдущий священник, списавшись с киевским митрополитом и Ярославом, учредил такую вот несуразицу. И два года назад на должность эту назначен был Дядька Урж.
