Первое время Лео жил и работал в Лондоне, и я даже пару раз виделась с ним, пересекаясь в благотворительном фонде Роланда, где он трудился. При каждой нашей случайной встрече я, с завидной регулярностью, не узнавала в этом красивом парне маленького мальчика с ампутированной рукой. После женитьбы Леонард переехал в пригород Лондона, купил просторный коттедж и обзавелся двумя сыновьями, двумя дочками и четырьмя кроликами.
Роланд сказал, что у нас всё всегда будет хорошо, и всё действительно так и произошло. Через полгода после того, как мы помирились, он сделал мне предложение, и мы организовали тайное венчание. Сразу после венчания мы переехали из Британии, а еще через год и семь месяцев у нас родился сын. Всю беременность Роланд не отходил от меня ни на шаг, буквально контролируя потоки ветра, обдувающего мой живот. Еще через пять лет мы решились на второго ребенка, и у нас родилась дочь, с глазами папы и носом мамы. У нас получилось создать счастливую, дружную, крепкую семью, которой было наплевать на мнение окружающих, потому что своё счастье мы всегда ставили на ступеньку выше мнения общества.
Однажды осенью, еще перед рождением сына, мы с Роландом гуляли по саду, мимо которого я когда-то бегала на работу в поместье своего будущего мужа. Случайно наткнувшись на вещь из далекого прошлого, в моем воспоминании вспыхнули огненные мотыльки, возродившие образ Мартина из пепла. Это была лопатка Якоба, всё также лежавшая под деревом, под которым покоился Гектор Второй вместе с воспоминаниями о тех днях, когда Мартин учил меня жить по-настоящему. Это были замечательные дни, но они прошли. На смену им шли новые дни, наполненные новыми, яркими впечатлениями и знакомствами, в которых не было голубоглазого мальчика из прошлого. То, что сделал Мартин для меня — неоценимо, и я уже никогда не смогу отблагодарить мальчика за щедрость его дара, отчего мне до сих пор зачастую становится печально и где-то в области моего сердца щемит притупившаяся боль.
