Нужно отдать Джессике должное — поначалу она вела себя превосходно и ни разу не заплакала. Уже около одиннадцати малышка успешно заснула, и я тоже решила прилечь на кровать. В итоге я проснулась от пронзительного детского плача лишь в начале второго. Джесс ревела напропалую, заставляя меня сломя голову носиться по дому с сосками, прежде чем я спросонья смогла, наконец, разобраться в том, какой именно смесью я должна на сей раз её напоить. Естественно на фоне сирены я забыла включить свет и естественно я ударилась мизинцем о комод с пеленальным столиком, что заставило меня корчиться у кроватки ревущей племянницы. Наконец взяв ребенка на руки, я вставила в него затычку и посмотрела на часы — семнадцать минут второго. Эми должна была уже вернуться… Внезапно Джессика подавилась, и начала страшно закашливаться. Я перевела её в вертикальное положение и в итоге оказалась заплеванной смесью. Страшно прокашлявшись, малышка заревела с еще большей силой. Ни пустышка, ни песенка, ни покачивания не помогали, пока я снова не попыталась её покормить. На сей раз у меня это удалось. Для своих четырех с половиной месяцев Джесс выглядела и весила достаточно внушительно, чтобы заставить меня запыхаться (хотя всему виной был не вес племянницы, а его отсутствие у меня — нужно срочно начать входить в нормальную весовую категорию, если мне и дальше придется нянчиться с детьми). Сев на кровать вместе с трубкой телефона и смокчущим младенцем на руках, я набрала номер Эмилии. Впоследствии я проделала это трижды, но ответа не получила. Надеюсь, она просто поставила телефон на вибрацию и уже подходит к дому, а не забыла его на барном столике, до сих пор отплясывая сальсу на танцполе.
Лишь спустя пятнадцать минут после кормления, я уложила Джесс обратно в кроватку, все еще опасаясь, что она вздумает отрыгнуть (хотя Эми и предупреждала о том, что крошка больше этим не занимается). Подтянув мягкий пуфик к детской кроватке, я села на пол и, упершись локтем о пуфик, начала наблюдать за сопением малышки. Когда я снова набрала телефон сестры, настенные часы показывали ровно два часа ночи. Эмилия снова не поднимала трубку, что уже начинало меня беспокоить.
Не помню, как заснула, но проснулась я в пять часов утра, под занимающийся плач девочки, лежа головой на пуфике. У меня безумно затекло всё тело, особенно шея, и мне как никогда прежде захотелось воспользоваться берушами. Я снова покормила Джесс, снова покачала её и снова уложила в кроватку, на что у меня ушло сорок пять минут. Убедившись в том, что Джессика спит, я перешла из спальни в гостиную и, сев на диван, я снова и снова пыталась дозвониться до Эмилии, но она не отвечала. Откинув голову на спинку дивана, я начала дремать, когда через полчаса у входных дверей послышался шорох. Не поднимая головы, я повернула шею в сторону входа и следующие две минуты наблюдала за тем, как шатающаяся Эми стаскивает с себя туфли.
— Глория, как вы тут? — заплетающимся языком поинтересовалась моя старшая сестра.
— Полчаса назад я покормила Джесс и уложила её спать, так что советую не шуметь, если хочешь пару часов подремать.
— Ой, спасибо.
— Ты перебрала с алкоголем.
— И что? — начала оправдываться Эми. — Я больше не имею возможности кормить грудью, так что могу себе позволить один разочек…
— Только если один разочек, — уже одеваясь, выдохнула я. — До кровати дойдешь?
— Я ведь не совсем упившаяся в хлам. Естественно до-ой-иду.
— Ясно, — только и смогла выдавить я, мимолетно обняв сестру. — Ладно, я пошла. Поспи немного.
Естественно я не могла оставить Эми в таком состоянии наедине с Джессикой. Уже идя домой я позвонила Саманте и попросила её срочно проснуться, чтобы она с Дэвидом примчались на помощь, пообещав чуть позже прислать к ним маму.
Дома я оказалась в начале седьмого. Повалявшись на кровати пятнадцать минут, я с болью признала тот факт, что смысла засыпать нет, хотя и очень хочется, после чего отправилась в душ. Высушив волосы, я впервые за прошедший год начала перебирать свой гардероб — сплошное старье и дешевка. В итоге я выудила из шкафа темно-синие джинсы и хлопковую синюю футболку, которые были мне впритык по размеру (спасибо за обновки во время путешествия Дэвиду), после чего натянула на себя белоснежную толстовку с цветочным принтом, которая сидела на мне словно на вешалке.
Спустившись вниз, я позволила маме заплести мне широкий рыбий хвост и, съев в компании двойняшек и папы порцию перловой каши, отправилась на остановку. На улице было холодно, тем более с отсутствием подкожного жира в моем организме, так что теплые вещи для меня оказались отличным выбором. В прошлом, когда я еще была счастлива, недосып почти не сказывался на моем организме, сейчас же мне хотелось просто упасть на тротуаре, скрутиться в комочек и сладко засопеть. На холм я взобралась на последнем дыхании, буквально умоляя свои ноги волочить моё жалкое тельце.
