- Дело не в этом. Гемофобия – честь для меня, потому что она передалась от отца. Просто… Химчан родился от любви. – Брови Сунён съехались горестно, и она крепче сжала руку лежавшего рядом парня. – Наш отец любил только его мать, и никого больше. На моей он женился, потому что она была дочерью бандитского главаря одного из районов. Отец заключил этот брак, чтобы расширить власть, подобраться к мафии и ликвидировать преступность. Мне было года три, когда родители окончательно перестали жить вместе, только соблюдали видимость семьи. Я лишь теперь понимаю, что он хотел увидеть во мне не только сына, о котором мечтал, но и черты женщины, которую любил. А не моей матери, посвятившей всю жизнь ему и мне, но не получившей за это тепла. – Джело стало жаль Сунён, её мать, всех тех людей, которые так и умерли, не став счастливыми. Может, и его ждёт такая же участь? Если некоторые чувства проходят в могиле, то это было бы облегчением, но если их не стирает и она, и люди попадают на тот свет с теми же желаниями и со своей памятью, то это было бы по-настоящему жестоко и невыносимо. Сколько смертей существует для полного обновления души? Одна ли?
- Это всё не твоя вина, и отсутствие любви между родителями никак не может сказаться на твоей судьбе, не накручивай. К тебе многие относятся с теплом – ты сама его не принимаешь.
- Им не заполнить того холода, которым сполна награждают те, кто мне дорог.
- Сунён, я не холоден, просто ты мне подруга, и не больше. - Она попыталась дотянуться к его губам, неуклюже, неумело и топорно, но Джело сел и стал выбираться из постели. Это вышло резко, но иначе уже не получилось бы. – Я хочу уехать из Штатов поскорее. Нужно собираться.
- Когда ты вернёшься с Каясан?
- Не знаю, может быть никогда, - прошёл молодой человек к ванной комнате.
- Тогда я пока уеду на Утёс богов.
- В Тибет? – остановился Джело, округлив глаза. – Ты сумасшедшая? Хотя о чем я спрашиваю…
- Братство наёмников принимает женщин, в отличие от золотых. Стоит только доказать, что годишься на что-то.
- Они за упражнениями стирают руки в кровь и бьют нерадивых бойцов до неё же. Ты там не выживешь.
- Вот и славно, ты же все равно не собираешься возвращаться с Каясан. – Сунён тоже выпрыгнула из-под одеяла и, прикрываясь, стала одеваться.
- Это шантаж? – устало поглядел на неё Джело.
- Думай, как хочешь.
- Я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось, Сунён, ты дорога мне, правда.
- Тогда будь рядом, - она смотрела на него, не подходя. – Не вместе, но хотя бы рядом.
- Ты нужна здесь, а я здесь не нужен. Наши пути расходятся. – Джело увидел, как опустила взгляд блондинка, оставшись при своём мнении и, ничего не говоря, стала снаряжаться в зимнюю одежду на выход. Сколько уже она ходит за ним по пятам? Два года? Он не сразу заметил, но теперь, когда знал, мог ли он причинять ей такую же боль, какую причиняет ему, пусть и не добровольно, Шилла? Джело взял за руку Сунён и обнял, как брат, притянув к себе. Она всё равно не расслабилась, так и замерла в его руках, вечный сгусток напряжения и недовольства. – Давай договоримся, что я вернусь через год, а ты попытайся найти себе кого-нибудь другого.
- Хорошо, - безэмоционально промолвила она. – Попытаюсь, - Джело отпустил её, она сделала шаг к двери. Остановилась. – Я буду ждать тебя. Через год. – С ней бесполезно было спорить.
* * *
Божественный запах хвои и конфет, такой знаковый для Нового года, пробрался в меня, стоило начать просыпаться. Я зевнула, потянувшись, и разбудила этим Хима. Мы спали на разложенном диване, который принадлежал Джело и Энтони. Джело… как некрасиво и неловко всё вышло ночью. Я хотела бы поговорить с ним, помирить его с Химом, но тот велел не видеться нам больше, а я не хотела расстраивать мужа и нарушать обещания. Между диваном и окном, в углу, пахла ёлка. Огоньки уже не бегали – Хим выключил всё, когда мы ложились.
- С добрым утром первого дня наступившего две тысячи двадцать второго года, - прошептали мне в ухо и поцеловали туда же, вызвав мурашки. Захихикав, я развернулась и ответила поцелуем в губы. Футболка, в которую я переоделась, чтобы спать в ней, перекрутилась и задралась под одеялом, и когда я обняла Химчана, она разделяла нас только на уровне груди. Его рука прошлась по моему боку и легла на бедро, начав его поглаживать.
- И тебя, любимый. Счастья нам в этом году, что ли, терпения тебе и ума мне. - Мы поцеловались, после чего я, едва не начав соблазнение мужа с целью затащить его в половой акт, одумалась: - А кто кроме нас в квартире ещё есть?
- Элис. Другие не возвращались. – Ну вот, придётся повременить с сексом. А то неудобно будет при человеке. Неохотно отстраняясь от Хима, я погладила его по щеке и по шее.
