Слева от меня, вот так вот, шкатулка стоит, название ей селектор. Шкатулка с ключами. Девятнадцать станций у меня на участке - и девятнадцать ключей на шкатулке. Повернешь ключ - сразу станция тебе и откликнется. Повернешь рябовский ключ - громкоговоритель сразу и рявкнет:
- У селектора Рябово!
Будто не на линии Рябово, не за пятьдесят километров, а тут же, в шкатулке.
- Рябово? - спрашиваю. - Так уберите сто сорок третий на запасный. Пропустить двадцать седьмой.
- Понято, - отвечает громкоговоритель.
"Да" и "нет" у нас не говорят. У нас говорят: "Понято". Отчетливее это слово у громкоговорителя получается.
Выключил Рябово и другой ключ повертываю:
- Любань? Семьдесят первому воды набрать. На очереди к вам шестьсот сорок пятый.
- Понято, воды набрать...
- Навалочная, почему цистерны из-под нефти держите? Отправить немедленно.
- Понято! Понято! - выкрикивает громкоговоритель. А сам подпрыгивает на своей ножке, словно от усердия.
- Диспетчер! У селектора Ленинград-пассажирский. Двадцать девятый готов. Паровоз "Элька" сто шестьдесят три, машинист Харитонов, вагонов пятнадцать, осей шестьдесят, вес поезда семьсот тридцать девять тонн, тормоза проверены, главный кондуктор Шишов... - одним духом выпаливает громкоговоритель. И начинает шипеть, как кипяток: - Отправлять двадцать девятый? Отправлять?
- Отправляйте.
- Диспетчер! Диспетчер! - разными голосами кричит громкоговоритель. Сто сорок пятый из Колпина вышел... Диспетчер, я Рябово... Диспетчер, я Обухово...
Если послушать у диспетчерских дверей, никто и не поверит, что я один в комнате нахожусь. Кажется, будто экстренное заседание у меня идет. Будто человек двадцать наперебой разговаривают, кричат, спорят.
Был раз такой случай. Прислали ко мне с письмом проводника. Знаете, вагонные проводники? Ну так вот, постучался он у дверей. А я не слышу. Стучит - а я никакого внимания. Тут он распахнул дверь без спросу - да как шарахнется. И ходу! Парень-то, видно, новичок на железной дороге был. Пока он у меня за дверью стоял, он двадцать разных голосов в комнате слышал. А открыл дверь - видит: один человек сидит, пропали все остальные, будто сквозь пол провалились.
Как же тут не испугаться?
III
По правилу, нельзя входить к диспетчеру. Да и незачем. Все равно разговаривать на дежурстве я не могу. Громкоговоритель без перерыва барабанит в уши - слушаешь и слово проронить боишься. Ведь не пустые это слова - это все поезда идут. В ухо кричит тебе громкоговоритель, а ты ему в микрофон отвечаешь. Говоришь, приказываешь, подгоняешь, покрикиваешь. И весь ты как в тисках. Левая рука на шкатулке. В правой карандаш. Карандашом по графику водишь. Левая нога твоя на педали - все время педаль держать надо, пока разговариваешь. Только правая нога у тебя и свободна от дежурства.
А глаза - глаза больше всех работают. То на график взглянешь, то на часы, то на график, то на часы. Работа вся у меня по минутам рассчитана. Восемь часов дежуришь в смену, это - четыреста восемьдесят минут. Вот и шаришь глазами по циферблату, умножаешь минуты на километры, делишь километры на минуты, вычитаешь минуты из минут. Как бы, думаешь, не проронить какую, как бы у тебя сквозь пальцы не просыпалась минутка. Ну и поездам тоже выдаешь минуты по счету. А если уж подкинешь поезду лишнюю минутку - так машинист тебя до конца участка, до самой Любани благодарить будет.
Но не только минуты, а и слова у нас, у диспетчеров, считанные. Болтливый диспетчер на дежурстве - пропащий человек. Чтобы пропустить поезд, два-три слова довольно сказать станции: "Отправить сто сорок третий" или "Открыть двадцать седьмому семафор". А болтливый целую речь перед громкоговорителем произнесет.
"Колпино, - скажет, - послушай-ка, Колпино, там у вас сто сорок третий под семафором стоит. Отправьте-ка его поскорее, пожалуйста. Что? Здравствуйте, Иван Иванович... А вы как? Так отправьте, пожалуйста, сто сорок третий".
С одним Иваном Ивановичем проканителится, а девять поездов из расписания выведет. Смотришь, и запорол движение. Сам диспетчер запорол.
Поэтому у нас устав: полтора разговора полагается на поезд. Это семь слов. Сказал полтора разговора - и заткни рот. Поезд пройдет как надо. А лишние слова тебе на язык набегают - глотай их. Для лишних слов на дороге нет лишних минут.
IV
Видали вы когда-нибудь диспетчерский график?
Думаю, что не видали. Это сетка, вся исчерченная слева направо и справа налево косыми красными и синими линиями. Красные линии - пассажирские поезда, синие - товарные.
