В полусотне шагов по улице оказалась еще одна харчевня. Рядом стояла телега со снятыми колесами — задняя ось на чурбачке. Вывеску я не разобрал.
Из-за не полностью закрытой двери пробивалась полоска света. Слышался визг рожка, и чей-то голос задорно напевал:
—
Странные представления о смешном у этих арданов. Во дворе копошились люди. Я приблизился.
— А вот еще один припожаловал! — радостно воскликнул ардан в длинной кольчуге. Морда у него оспой побита — будто клад кто искал, лопатой порылся.
— Поздорову вам, добрые люди… — начал я и осекся.
Посреди кружка, образованного угрюмыми вооруженными мужиками, широкоплечий крепыш держал Гелку. Правой рукой поперек туловища, прижимая руки так, что не вырваться, а левой зажимал рот. Гелка дергалась, но воин удерживал ее без труда. Еще бы! Ростом не выше Сотника, зато в ширину втрое от пригорянина.
— Не по чести дело затеяли вы, добрые люди… — Я обвел глазами толпу — не меньше восьми человек. Куда мне с ними справиться! Тем более что все бойцы не шуточные. Сразу видно. Эх, достать бы Силу. Хоть самую малость. На один Кулак Воздуха, на одну Стрелу Огня…
— А мы тебе не добрые люди, — брезгливо сморщил верхнюю губу воин с двумя мечами за спиной. Редко я видел у людских бойцов такую манеру оружие носить. Да и среди перворожденных только у Этлена.
— Отпустили бы девку… Недоброе дело затеяли.
— А ты не учи нас, борода, — окрысился рябой.
— И девку не отпустим, и тебя с собой заберем. — Боец с двумя мечами, видно, предводитель.
— А если не пойду?
— Кто тебя спрашивать будет, борода? Тусан, Берген!
Рябой в кольчуге, а с ним изуродованный шрамом темноволосый воин, по виду — трейг, шагнули ко мне.
Из харчевни донесся еще один куплет разухабистой песни:
—
Тьфу ты. Похабщина!
Эх, была не была!
Я махнул кулаком, целя рябому в подбородок. Со злостью махнул. Попал бы, мало не показалось бы.
Но не попал.
Куда уж мне, простому работяге, жрецу недоученному, против настоящего воина, на жизнь дракой зарабатывающего ?
Рябой легко увернулся и врезал мне поддых.
Легкие обожгло. Воздух из груди выскочил и назад возвращаться не торопился. Но отчаяние удесятерило мои силы. Не обращая внимания на боль в груди, я снова кинулся на рябого, протягивая руки, чтоб за горло схватить.
Трейг пляшущим шагом проскочил мне за спину. Пнул под коленку.
Нога подломилась. А шрамолицый добавил еще хорошего пинка. В крестец. Я качнулся вперед и напоролся подбородком на кулак рябого. Искры брызнули из глаз. Земля, сырая и холодная, ударила по затылку.
— Прыткий… Учить вас, таких прытких, и учить. — Предводитель ткнул мне в плечо носком сапога. — Мужичье, а туда же…
Он сплюнул. Хвала Сущему, в меня не попал. Гелка дергалась и что-то мычала.
— Заткнуть бы ей рот, а, Кисель? — пробасил широкоплечий с сильным поморянским выговором. — Так и норовит в ладонь зубы впустить.
— Ну, так заткни, — отвечал Кисель, тот, который с двумя мечами. — Или мне руки марать? И вообще свяжи, чтоб не дергалась. И этого свяжи. Руки впереди, чтоб за луку держался. Дорога неблизкая нам предстоит.
Хотел я спросить, куда же нас везти собрались, но не дали рябой с меченым. Подняли за шиворот, наподдав на ходу по затылку, сунули в рот скомканную тряпку и принялись руки скручивать толстой веревкой.
— Тусан, — позвал Кисель.
— Да, командир? — отозвался рябой.
— Бери Гобрама с Бергеном и дуй в «Голову Мак Кехты». Остальных заберешь. Пригорянин будет сопротивляться — убейте. Остроухую живой взять.
Я так обалдел от услышанного, что даже сперва не удивился названию харчевни Росавы. Это ж надо! «Голова Мак Кехты». Знак. Если бы сразу поняли, вряд ли остановились там. А значит, всё могло пойти совсем по-другому.
Меня грубо толкнули в спину и поволокли в темноту, дергая за конец веревки. Неужто кончилось наше путешествие? Кончилось, не успев толком начаться. Один Сущий знает ответ.
На окраине местечка, за глухим плетнем, тоскливо завыла собака.
Недовольный окрик хозяев. Стук чего-то твердого, должно быть полена, по живому. Визг и вновь тишина. Лишь изредка мычала корова в хлеву.
Внезапно ночную тишь разорвал топот копыт. Следом за ним по темной улочке, ведущей мимо заставы не особо рьяных стражников на южный тракт, в столицу Ард'э'клуэнского королевства пронеслись силуэты семи коней со всадниками.
Переполошились псы. Залаяли, заметались на привязи.
Вскочили спросонку горожане. Кинулись проверять запоры на дверях и ставнях. Нечасто в приютившийся на северо-западной окраине Ард'э'Клуэна городок со смешным названием Пузырь наведывались ночные гости. А уж если появлялись, добра не жди.
Ничего. В этот раз пронесло. Отвел Пастырь Оленей беду от своих верных почитателей.
Стук копыт стих, растаял в стылом воздухе за околицей.
Да только не все лихие люди городок покинули.
