Смешно! Сейчас в Империи бабам строго-настрого запрещено баловаться чародейством. В Школу при главном Храме Соль-Эльрина набирают только мальчишек. И лишь барды вспоминают, и то несмело, что первыми магией овладели женщины. А уж потом научили волшебству и мужчин.
Но Муйрхейтаху от этого легче не становилось. Имечко воителя древности, изнывавшего из-за неразделенной страсти в замке где-то вблизи нынешнего трейговского форта Турий Рог, висело над ним тяжким грузом от самого сопливого детства. Каких унижений не натерпелся младший сын мелкопоместного талуна из юго-восточного тала Дром-Кнок от сверстников и более старших ребят, товарищей по играм! Позднее батюшка, тоже покойный, совершенно бессовестно обошел подростка с наследством в пользу троих старших братьев. Мол, и так дробить крохотный лен дальше некуда, а тебе славное имя от предков достанется. Гордись, сынок, и не подведи старика-родителя. Как будто не всё едино, на три части делить наследство или на четыре! Той земли — кот наплакал. Муйрхейтах не подвел. Ушел, пристал к отряду наемников, бродивших по югам Ард'э'Клуэна. Учился истово. Учился владеть мечом — легким, каким принято управляться в легионах Приозерной империи; полутораручником, излюбленным оружием трегетренских баронов. До двуручного дело не дошло. Не сыскал достойного учителя, да и щупловат наследник славы древнего героя вырос. Весом не больше десяти стонов. И то с сапогами и перевязью. А ростом — без двух пальцев шесть стоп. Эдакий богатырь двуручником не помашет. Потому и с рогатым копьем у Муйрхейтаха не заладилось. Хотя при случае, коли любое другое оружие недоступно, мог и им ворочать. Но ничего выдающегося, на уровне средненького бойца. А вот с мечом равных в отряде вскорости у него не осталось. Превзошел и товарищей-ровесников, и учителей. Двумя мечами тоже выучился махать, веерную защиту строить, разными хватами работать. Освоил паренек, лишенный наследства, кистень — короткий и с длинной цепью, бой малым клинком — будь то охотничий нож или корд, метание дротиков, ножей, стрельбу из самострела и из лука. Правда, с луком та же история вышла, что и с копьем или двуручным мечом: веселинский и трейговский оказались туговаты. А вот южный, используемый в Пригорье, в самый раз.
Так или иначе, к двадцати семи годкам стал Муйрхейтах в отряде за главного. Товарищи не сильно протестовали — другого такого бойца пойди поищи. Не раз в самых безнадежных ситуациях мастерство и воинская удача малорослого щуплого талунского сынка выручали остальных.
Уважение собратьев по оружию и неплохой доход должны бы утешить самолюбие молодого мастера клинка, но, видно, так уж с юных лет повелось, не радовало его ничего. Ни сладкая, жирная еда, ни терпкие, крепкие вина, ни хороводами кружащие вокруг него красотки, ни число поверженных в единоборстве врагов, ни тугая мошна. Нос и верхняя губа Муйрхейтаха, казалось, навеки остались сморщенными в презрительной гримасе. И то не так, и се не эдак.
Вот за извечное неудовольствие окружающим миром и схлопотал он второе имя, а точнее, кличку-прозвище — Кисель. И не в честь того вкусного и полезного напитка, который с легкой руки веселинов начал распространяться по всему Северу, завоевав любовь и арданов, и трейгов. А в память об известной поговорке: поглядел, и молоко скисло.
Вначале в отряде прозвище использовали несмело. А ну как не по нраву главарю придется? Даром что морда смурная — на расправу быстрый. Кишки выпустит да в лесочке прикопать прикажет. Но кличка пришлась Муйрхейтаху по нраву больше, чем данное при наречении имечко. А чем плоха кличка? Не хуже и не лучше, чем у других. Прибился на время к наемникам один трейг, так его и вовсе Засранцем звали — за непробиваемую нечистоплотность и смрадный дух, что изо рта, что от порток. Кисель даже неплохо звучит. Во всяком случае, любой выговорить может и не запнуться перед вторым слогом. Так прозвище и прижилось.
Муйрхейтах-Кисель водил свой отряд далеко на Юг, нанимался к дюжине градоправителей Йоля, бродил в поисках добычи по границам Великой Топи, пытался сделать рейд-другой в Пригорье, но получил крепко по носу — еле выбрался, потеряв половину людей. Тогда отправился в северные королевства и долгое время промышлял контрабандой на рубежах Приозерной империи. Доходы с беспошлинной торговли оказались на диво высоки. К чему рисковать жизнью, охраняя караваны и богачей или, наоборот, стараясь убрать неугодных и непокорных сильным мира сего, если непыльная работка, где когда-никогда столкнешься с особо ретивым пограничным дозором или невесть что возомнившими о себе конкурентами, дает возможность жить не бедствуя?
Кисель уже прикидывал выкупить у любого разорившегося талуна замок с парой-тройкой деревенек побогаче, придумать свой герб и жить безбедной жизнью уважаемого человека. Тем более что близился к завершению четвертый десяток из отпущенных Пастырем Оленей лет, а семьи мастер меча так и не завел. Прижитые на стороне дети, само собой, не в счет.
