– Вот именно поэтому не нужно давать ему инициативы, – припечатала Грестос. – И одновременно, я очень не хочу, чтобы Вестфолен был обескровлен. Нужно дать ему большую дубину. У него крайне умело получается использовать магическую поддержку. Нельзя доводить дело до прямых масштабных столкновений воинов. Они будут нужны Вестфолену в Степи.
– Тогда зачем рекуриары? – подал голос Квендор Айтарис. – Получается, мы будем уничтожать то, что потом нам же придется восстанавливать. И сколько при этом погибнет тех, кто Сейруса отнюдь не поддерживает?
– Если в Кантосе будет спокойно, – заговорила Грестос, прижав ладонью лист бумаги. – То Сейрус сможет привлечь больше ресурсов. И эта не нужная война может затянуться на годы. Пока население еще неустойчиво в своих предпочтениях. Сейрус играет на том, что они будут этакой элитой, что они потом будут жить лучше.
– После этого они вряд ли и нас полюбят, – заметила Лария Эридис, сощурившись.
– Что же, в штрафных центуриях и в строительных бригадах всегда не хватает людей, – холодно произнесла Грестос. – Это не просто мятеж. Это отголоски прошлого. Прошлого, которое хочет снова влезть своим уродливым рылом в настоящее. Если мы дадим Сейрусу хоть малейший шанс, то это может нас откинуть на сотни лет. Если вообще не доведет до нового Исхода. Вспомните Вендорус. Дакветор пропустили дерра, в надежде отвлечь Данарию Эридис от себя. Империя потеряла Айрат, а до Синих Гор мы потом шли обратно почти две сотни лет. Я не хочу строить Стены по границе Эло.
– Кантос не Айрат, – заметила Камила Эридис.
– Я даю голову на отсечение, – заговорил Хагер Аассен. – Что Сейрус, когда поймет, что ему не удержать Дрэян, пропустит дерра через Черную Долину.
– И вот поэтому я очень не хочу, чтобы Вестфолен терял людей, – добавила Грестос. – Ему они будут нужны, чтобы парировать эту угрозу.
– Вы так уверены, что он это сделает? – сощурилась Лария Эридис.
– Анты возле Абъёрн тебя не убедили? – поинтересовалась императрица.
(Абъёрн – родовой замок Дома Эридис в столице провинции Эридис)
Сидящая рядом с матерью Камила Эридис помрачнела. Во время нападения антов пострадала одна из ее дочерей. Пострадала серьезно, целители боролись за ее жизнь несколько дней.
– Сейчас Сейрус действует по плану, – продолжила Грестос. – Пусть и в спешке, но по плану. Плану своего отца. Нужно заставить его дергаться и совершать ошибки. А потом нанести решительный удар с той стороны, где он будет слаб. Империя не может себе позволить долгую войну…
Легкий ветер шевелил занавески. Последние лучи заходящего солнца освещали фигуру, стоящую около большого окна, с видом на гладь озера.
Фигура была женской, закутанной в теплый халат. Кисти девушки были замотаны белыми полосками ткани, вплоть до пальцев. Лицо, да и вся голова, были также укрыты повязкой. Левый глаз тоже закрывала ткань.
Девушка протянула руку и коснулась кончиками пальцев, которые выглядывали из бинтов, воздушной ткани занавесок. Ее рука подрагивала. На звук открывшейся двери девушка никак не отреагировала.
– Юлиса, – тихий голос императрицы в мертвой тишине спальни прозвучал неожиданно громко.
Девушка опустила голову. Нэйран Грестос подошла к дочери. Но коснуться ее не решилась. Ветер снова пошевелил занавески. По лицу императрицы пробежала боль.
– Прости… – ее голос был еле слышен.
Юлиса некоторое время продолжала смотреть на край диска светила. А потом подняла правую руку и осторожно сжала кулак. Говорить девушка не могла. Она сейчас и видела все, словно сквозь мутную пленку.
Юлиса повернулась к матери. У императрицы резануло в груди при виде такого вида дочери. А девушка вскинула подбородок. И коснулась все еще сжатой в кулак рукой груди. Жест легионеров. Нэйран Грестос посуровела лицом.
– Они за все заплатят, Юлиса, – произнесла императрица с металлом в голосе. – Мы выжжем их Род до самого последнего корня!
