Идти под уклон легко, полоска неба над головой темнела, хотя до вечера остается вроде бы часа четыре, а то и пять. Может, дождь наползает, думаю я, так ведь люди умеют предвидеть непогоду, а оба они спокойны, куда спокойнее, чем в начале нашего пути (чем в поселке, отчетливо прозвучала мысль, сопроводившись столь же отчетливым воспоминанием… за что?! – ну вот, пришло и для меня время эмоций). Под ноги все чаще стали подвертываться камни, обкатанные до гладкости мелкие, и покрупнее, но тоже со сглаженными углами; впрочем, попадаются и острые, так что смотреть приходится внимательно, и я отодвигаю эмоции на потом.
Неподвижный, застоявшийся воздух пахнет пылью… пылью и… и… так вот почему я подумала о запахах! Воздух пахнет драконом! Дракон – это из прошлого. Забытый напрочь кусочек, всплывший на поверхность памяти благодаря особому, терпкому до жесткости запаху. Драконы, раса великих пилотов, интеллектуалов, эгоистов, раса, сделавшая своим домом космос и в этом близкая нам, сделавшим космос не просто местом работы, но образом жизни… драконы, раса, представители которой глубоко равнодушны к другим, но никогда не отвергнут просьбу о помощи. Драконы, почему я вас забыла?
Я чуть не рванула бегом, и Степаныч осадил меня быстро и резко, будто ждал от меня чего-то такого – и готов был пресечь. Почему? Разве мне нельзя встретиться с драконом? Зачем же мы тогда шли сюда?
Я рвалась к дракону, как к случайно найденному кусочку прошлого. Что-то оживало во мне. Не воспоминания, нет. Даже не тени воспоминаний. Но – уверенность в том, что воспоминания должны быть. Что-то было со мной там, давно, в забытой ныне жизни. Я знаю о драконах. Кажется, я даже знаю, как надо говорить с ними…
Степаныч свернул в расщелину, и Алик взял меня за плечо:
– Подождем здесь.
Правильно, подумала я. Драконы не любят незваных гостей.
Степаныч поприветствовал дракона длинно и витиевато; я не разобрала слов, но интонации оживили еще один кусочек из разбитой и смешанной с пылью мозаики, в которую превратили Повелители мою память. Драконы любят поболтать. И традиции драконьей вежливости таковы, что ждать Степаныча мы будем долго.
Я села на каменистую землю, привалилась спиной к откосу. Кусочки прежних встреч с драконами всплывали в памяти рваными обрывками – изящные продолговатые морды, неторопливая, неизменно вежливая речь, зеленые блики на свернутых крыльях… огромный, неестественно жуткий в отсветах Коктейля драконий склеп, в который чуть не врезался мой новехонький кораблик… как же он назывался? И сколько мне было тогда – десять, одиннадцать?
– Идите, – Степаныч высунулся из расщелины и махнул нам рукой.
Дракон оказался именно таким, как я ожидала: красивейших очертаний крупная голова, зеленоватая чешуя на длинном, огромном, гибком и мощном теле. Витиеватое приветствие, за которым – глубокая безучастность.
Алик сразу пристроился у крутого драконьего бока, словно на привычном и любимом месте. И теперь глядел на меня… странно как-то глядел. В другое время я бы испугалась такого взгляда. Но сейчас… сейчас мне все равно.
– Садись, – предложил Степаныч. – Здесь можно говорить свободно. Обо всем. И разговор у нас будет долгий.
Я пристроилась у стены расщелины, так, чтобы видеть дракона.
– Ты ведь понимаешь, как много забыла?
– Понимаю, – вяло согласилась я. Слова не нужны сейчас, как Степаныч не понимает, зачем слова и разговоры, когда можно смотреть на дракона? Вдыхать его запах? Но Степаныч въедливый… ладно, отвечу. – Сначала я боялась думать об этом, потом как-то привыкла. Только последние дни…
Я запнулась. Последние дни мы много говорили о моих воспоминаниях. С Ясей говорили.
– Последние дни ты забыла о том, что надо бояться, – кивнул Степаныч. – Ты захотела вспомнить. Захотела так сильно, что Повелители сочли нужным обезопаситься. Яся классный специалист, но ей не хватает осторожности.
Слова Степаныча странно путаются в моей голове. Путаются, смешиваются… вроде ясно все, а чего-то не хватает. Какой-то важной для понимания мелочи.
– Начни сначала, – чуть усмехнувшись, предложил Степанычу Алик. – Она же ничего не знает. И не понимает.
– И то, – согласился Степаныч. – Значит, так… Этот мир принадлежит Светлой Империи. Иллам. Высшей расе, говоря их словами. Естественно, раз они – высшие, все остальные – скот и быдло. Ты понимаешь, о чем я?
Нет, я не понимаю. Понимание где-то здесь, близко… словно за стеклянной стеной… вот, рядом – а не достать.
– Мне кажется, я встречалась с… с ними. – Слово «иллы» не идет на язык. Запрет, вопит что-то внутри, запрет! Забудь, или… или? – Я не помню, – прошептала я. – Только страх.
– Страх? – Алик смешно поднял брови. – Ты все-таки чувствуешь страх, кошка?
– Сейчас уже нет, – растерянно ответила я. – Но когда я услышала… это слово… меня скрутило. Сильно.
– Все правильно. Вполне в их вкусе, я хотел сказать. – Алик выплевывает слова, словно жгучую отраву, с исказившимся лицом и ощутимой ненавистью в светлых глазах. – Конечно, ты встречалась с ними, иначе тебя бы здесь не было.