– Вот еще одна причина, чтобы исключить ее из Ковенанта, Сен-Делфи. Под моей опекой Александрию будут охранять, в том числе Аполлион. Если Рашель охотится на нее, она будет в безопасности рядом со мной.
Открыв глаза, я поняла, что стою посреди комнаты. Каждый вдох отдавался болью. Хотелось разреветься, но я сдерживалась изо всех сил.
Я подняла подбородок и посмотрела Маркусу в глаза.
– Ты знаешь, где она сейчас?
Маркус поднял брови, повернулся к Люциану, которому понадобилось мгновение, прежде чем ответить:
– Дюжина моих лучших Стражей охотятся за ней.
Я кивнула.
– И вы все… Вы все думаете… что зная, что моя мать… даймон, я… вы помешаете мне стать хорошим Стражем?
Возникла пауза.
– Не все мы с этим согласны, но да.
– Я не первая, кто сталкивается с таким.
– Конечно, нет, – сказал Маркус, – но ты молода, Александрия, и ты…
У меня снова перехватило дыхание.
– Я что? Нелогична? Безумна? Зла?
Он покачал головой.
– С тобой все по-другому, Александрия.
– Нет, это не так, – отрезала я. – Я полукровка. Мой долг – убивать даймонов, неважно, как это отразится на мне. Моя мама – она мертва для меня.
Маркус уставился на меня.
– Александрия…
– Вы заставите ее уйти из Ковенанта, министр? – спросил Сет.
– Мы не заставим ее уйти, – вставил Маркус, глядя на меня.
Люциан повернулся к Маркусу.
– Мы уже договорились об этом, Маркус. – Его напряженный голос был низким. – Нужно отдать ее под мою опеку.
Я знала, что он имел в виду гораздо больше. Я видела, как Маркус обдумывал все, что не было сказано вслух.
– Она может остаться в Ковенанте. – Маркус не отрывал от меня взгляда. – Никто не подвергнется опасности, если она останется здесь. Мы можем обсудить это позже, если ты согласен.
Мои глаза расширились, когда я увидела, как министр подчиняется Маркусу.
– Да. Обсудим все детально.
Маркус кивнул:
– Первоначальная сделка остается в силе, Александрия. Тебе придется доказать мне, что ты готова присоединиться к остальным ученикам осенью.
Я выдохнула:
– Что-нибудь еще?
Я повернулась, чтобы уйти, но Маркус остановил меня.
– Александрия… Мне жаль, что так произошло. Твоя мать… не заслуживала этого. Как и ты.
Искренние извинения, которые для меня ничего не значили. Внутри все оцепенело, и ничего не хотелось так сильно, как оказаться вдали ото всех. Я вышла из кабинета с высоко поднятой головой, никого не замечая. Прошла мимо Стражей, которые, наверное, все слышали.
– Алекс, подожди.
Изо всех сил пытаясь контролировать эмоции, я обернулась. За мной следовал Эйден. Я предупредила его дрожащей рукой.
– Не надо.
– Алекс, позволь мне объяснить…
Через его плечо я увидела, что мы не одни. Охранники стояли у закрытых дверей в кабинет Маркуса вместе с Аполлионом. Он равнодушно наблюдал за нами.
Я заставила свой голос звучать тихо:
– Ты все знал, не так ли? Ты знал, что на самом деле случилось с моей матерью.
Его челюсти напряглись.
– Да. Знал.
В груди взорвалась боль. Часть меня надеялась, что это было не так, что он не скрывал этого от меня. Я сделала шаг вперед.
– Мы проводили каждый день вместе, и тебе никогда не приходило в голову сказать мне? Ты думаешь, я не имела права знать правду?
– Конечно, я думал, что ты имеешь право, но это не в твоих интересах. И это все еще так. Как ты сможешь сосредоточиться на тренировках, на подготовке к уничтожению даймонов, когда знаешь, что твоя мать – одна из них?
Я открыла рот, но не издала ни звука. Как я могла сосредоточиться сейчас?
– Мне жаль, что тебе пришлось услышать это, но мне не стыдно за то, что я скрыл все от тебя. Мы могли бы найти ее и избавиться от проблемы, не ставя тебя в известность. Таков и был план.
– План? Убить ее до того, как я узнаю, что она жива? – С каждым словом мой голос становился громче. – И ты говоришь о доверии? Как, черт возьми, я могу доверять тебе сейчас?
Эти слова ударили в цель. Он сделал шаг назад, проводя рукой по волосам.
– Как? Как ты чувствуешь себя, зная, кто твоя мать?
Горький ком горел у меня в горле. Я рассыпалась прямо перед ним и начала отступать.
– Пожалуйста. Просто оставь меня в покое. Оставь меня одну.
На этот раз, когда я отвернулась, меня никто не остановил.
В оцепенении я забралась в кровать. Меня охватило отвратительное чувство. Часть меня хотела верить, что все ошибаются и мама – не даймон.
Живот скрутило, и я свернулась клубком. Мама была где-то там, она убивала людей. С того момента, как ее обратили, потребность в эфире поглотила ее. Ничто другое теперь не имеет для нее значения. Даже если бы она помнила меня.
Я вылезла из кровати, и едва успела добраться до ванной. Меня стошнило. Сил не было. Мысли хаотично переплетались. Моя мама даймон. Стражи были там, охотились за ней. Но я не могла заменить ее теплую улыбку улыбкой даймона. Она была моей матерью.
Я положила голову на колени. В какой-то момент раздался стук в дверь, но я его проигнорировала. Там не было никого, кого бы я хотела видеть, никого, с кем бы хотелось поговорить. Не знаю, как долго я пробыла в ванной. Это могли быть минуты или часы. Я пожелала себе не думать, а просто дышать. Дышать было легко, но не думать – невозможно.
