– С вами двумя мы можем устранить даймонов, не рискуя многими жизнями. Мы могли бы изменить правила – законы, касающиеся полукровок, брачные указы, Совет. Да что угодно.
Я хотела ударить его в живот. Люциану всегда было плевать на полукровок.
– Какие правила Совета вы хотели бы изменить? – Сет смотрел на него.
– Эти вещи лучше обсудить позже, Сет. – Он махнул рукой на меня, странно улыбаясь. – Она обречена быть твоей второй половиной.
Сет повернулся ко мне.
– Полагаю, могло быть и хуже.
Это испугало меня.
– Что это значит?
– Вы двое как кусочки головоломки. Вы подходите друг другу. Твоя сила накормит его… и наоборот. – Люциан улыбнулся. – Ты его вторая половина, Александрия. Тебе суждено быть с ним. Ты принадлежишь ему.
Мне стало не хватать воздуха.
– Ой. Ой. Нет.
Сет нахмурился.
– Не нужно говорить это с таким возмущением.
На днях я почувствовала необходимость прикоснуться к нему и подумала, что это только из-за его сущности. Мы были кем-то друг другу? Я вздрогнула.
– Возмущением? Это… отвратительно! Ты слышишь себя?
Сет вздохнул.
– Теперь ты просто оскорбляешь меня.
Я проигнорировала его.
– Я… никому не принадлежу.
Люциан встретил мой взгляд.
– Но это так.
– Безумие!
– Когда ей исполнится восемнадцать, – Сет поджал губы, – ее сила перейдет ко мне.
– Да. – Люциан нетерпеливо кивнул. – Как только она пройдет через палингенез – Пробуждение – все, что тебе нужно сделать, это прикоснуться к ней.
– Тогда… – Ему не нужно было говорить это. Мы все знали.
Сет станет Убийцей Бога.
Он повернулся к Люциану.
– Кто знает об этом?
– Маркус знает, ее мать.
Мое сердце упало.
Сет посмотрел на меня с непроницаемым выражением лица.
– Это объясняет, почему она так близко подошла к Ковенанту, хотя большинство даймонов не смеют такого делать. Но почему? Полукровку нельзя превратить.
– Зачем даймону Аполлион? Даже сейчас эфир Александрии может кормить их месяцами. – Люциан указал на меня. – Как думаешь, что произойдет, если ее мать заполучит ее уже после прохождения палингенеза?
Я не могла поверить в то, что слышала.
– Вы думаете, что она здесь, потому что я могу быть чем-то вроде еды для нее?
Он посмотрел вверх.
– Зачем еще ей быть здесь, Александрия? Вот почему я, как и Маркус, был против того, чтобы ты оставалась в Ковенанте. Это не имеет никакого отношения ко времени, что ты потеряла, или к твоему поведению. Была вероятность, что мы не сможем остановить Рашель к тому времени, как ты закончишь школу. Риск был слишком велик. Я не могу позволить даймону достать Аполлиона.
– Но теперь все по-другому? – спросила я.
– Да. – Люциан встал, положив руки на мои плечи. – Теперь она близко, и мы сможем ее найти. Тебе никогда не придется с ней сталкиваться. Это хорошо, Александрия.
– Хорошо? – я резко рассмеялась и сбросила его руки. – Это… безумие.
Сет покачал головой.
– Алекс, ты не можешь просто игнорировать это. Игнорировать свою сущность. Нашу…
Я остановила его жестом.
– О, даже не думай, приятель. Мы – ничто! Мы всегда будем ничем! Хорошо?
Он закатил глаза. Я собиралась уйти.
– Я больше не хочу слышать об этом, серьезно. Я просто собираюсь притвориться, что этого разговора не было.
– Алекс. Стой. – Сет подошел ко мне.
Я посмотрела на него.
– Не ходи за мной! Я имею в виду, Сет, мне все равно, что ты можешь подбросить меня в воздух. Если ты пойдешь за мной, я спрыгну с чертового моста и утащу тебя тоже!
– Отпусти ее. – Люциан изящно махнул рукой. – Ей нужно время, чтобы… принять это.
Удивительно, но Сет послушался. Я ушла, хлопнув входной дверью. Мои мысли хаотично блуждали в голове, пока я возвращалась на остров. Я почти не заметила, что в воздухе больше нет густого дыма. Кто-то позаботился о пожаре. Охранники на мосту выглядели скучающими.
Через несколько минут я пересекла кампус и участок песчаного пляжа, отделяющий преподавателей и гостей от остальной части городка. Ни при каких обстоятельствах я – или любой другой ученик – не мог бродить по их территории, но мне нужно было с кем-то поговорить. Мне нужен был Эйден. Эйден мог бы все объяснить. Он знает, что делать.
Вычислить его домик не составило труда. Только в одном из почти одинаковых коттеджей горел свет. Я остановилась перед дверью. Если меня увидят, проблемы будут не только у меня, но и у Эйдена. Что они будут делать, если обнаружат меня в доме чистокровного в это время суток? Но я нуждалась в нем, и это было важнее, чем последствия.
Через несколько секунд Эйден отворил дверь.
– Что случилось?
Он выглядел так, будто уже собирался ложиться спать.
– Мне надо поговорить с тобой.
– Где твоя обувь? Что случилось?
Я тупо посмотрела вниз – мои сандалии? Они потерялись где-то на главном острове, и я больше никогда их не увижу. Вздохнув, я откинула запутанные пряди волос назад.
– Меня здесь не должно быть, но я не знаю, к кому еще обратиться.
Не говоря ни слова, Эйден провел меня внутрь.
Он усадил меня на диван.
– Принести тебе воды?
