– Я понимаю, но я не могу закрыть глаза на ее поведение до инцидента с матерью. Это школа, а не детский сад. У меня нет ни времени, ни энергии следить за ней. Я не могу допустить, чтобы она бегала по школьным коридорам и втягивала в авантюры других учеников.
Я закатила глаза. Он выставлял меня преступницей, которая собиралась уничтожить весь Ковенант.
– Тогда назначьте кого-нибудь, – сказал Леон. – Летом здесь есть инструкторы, которые могут присмотреть за ней.
– Мне не нужна нянька. Я не собираюсь сжигать школу.
Меня проигнорировали.
Маркус вздохнул.
– Даже если мы кого-то назначим, она уже слишком сильно отстала в обучении. Она не догонит остальных учеников в классе.
В этот раз заговорил Эйден:
– У нас впереди все лето, чтобы ее подготовить. Это вполне возможно.
– Кто будет этим заниматься? – нахмурился Маркус. – Эйден, ты Страж, а не инструктор. И Леон тоже. А Лаадан скоро возвращается в Нью-Йорк. У других инструкторов есть свои дела, им некогда заниматься с полукровкой.
Выражение лица Эйдена было непроницаемым, и я, черт побери, не знаю, что заставило его произнести следующее:
– Я могу заниматься с ней. Это не помешает моим обязанностям.
– Ты один из лучших Стражей. – Маркус покачал головой. – Незачем распылять свои силы.
Они спорили о том, что со мной делать. Я попробовала вмешаться, но Эйден и Леон посмотрели на меня так выразительно, что я заткнулась.
Маркус продолжал настаивать на том, что я безнадежна, а Стражи – утверждать, что это можно исправить. Дядя был готов передать меня Люциану, и тогда мне пришлось бы распрощаться со своим будущим. Все это знали. Ходили ужасные слухи о том, как чистокровные обращаются со своими слугами, особенно с женщинами.
Когда у Леона и Эйдена не осталось аргументов, вступилась Лаадан:
– Как насчет сделки, директор Андрос? Если Эйден утверждает, что может ее тренировать и при этом выполнять свои обязанности, вам нечего терять. Скажем так, если ее не подготовят до конца лета, она просто вылетит из Ковенанта.
Я повернулась к Маркусу.
– Хорошо, – он откинулся на спинку кресла, – но это на тебе, Эйден. Понимаешь? Все, что она натворит, отразится на тебе. А она, поверь мне, натворит. Она такая же, как ее мать.
Эйден осторожно посмотрел на меня.
– Да, я понимаю.
Я расплылась в широкой улыбке, и Эйден, очевидно, насторожился. Я вновь повернулась к Маркусу. Он смерил меня холодным взглядом.
– У меня нет столько терпения, как у твоего старого директора, Александрия. Не заставляй меня сожалеть об этом решении.
Я кивнула, не будучи уверенной, что стоит что-то говорить. Это могло все испортить. Маркус махнул рукой, и я вышла из его кабинета. Лаадан и Леон остались, а Эйден последовал за мной. Я посмотрела на него.
– Спасибо.
– Пока не благодари.
Я пожала плечами.
– Уверена, Маркус отправил бы меня к Люциану, если бы не вы трое.
– Разумеется. Он твой отчим и законный опекун.
Я вздрогнула.
– Это обнадеживает.
– Что такого сделал Люциан, что заставило вас с матерью сбежать?
– Ничего, но Люциан… не особенно меня жаловал. Знаешь, я любимая дочка, а он просто Люциан. В конце концов, кого это волнует?
Эйден поднял брови.
– Министра.
Мой рот открылся.
– Что? Ты прикалываешься?
– А смысл? Вообще, ты могла бы воздержаться от того, чтобы публично издеваться над ним. Сомневаюсь, что это поможет делу.
От новости о том, что Люциан теперь министр, живот скрутило, особенно если учесть, какое «место» он выделил для меня в своем доме. Я покачала головой и отбросила эту мысль: хватало и других забот.
– Тебе нужно отдохнуть. Завтра начнем тренировки.
– Хорошо.
Эйден внимательно меня осмотрел. Казалось, будто он изучал все мои порезы и синяки.
– Уверена?
Я кивнула:
– С чего начнем? Я никогда не начинаю с наступательной тактики или боевых искусств.
Он покачал головой.
– Не хочу тебя разочаровывать, но начнем мы именно с боевых искусств.
Это не радовало. Мне нравились кинжалы – вообще все, что имело лезвие, – и мне очень хотелось узнать, как всем этим эффективно пользоваться.
Я уже двинулась в сторону общежития, как Эйден сказал:
– Алекс… Не подведи. Все, что ты сделаешь, отразится на мне. Понимаешь?
– Да, не волнуйся. Я не так страшна, как малюет Маркус.
Эйден сомневался.
– «Вылазки в мужское общежитие»?
Я покраснела.
– Я ходила в гости к друзьям. Я ни с кем из них не встречалась. Мне было всего четырнадцать. И я не шлюха.
– Ну хорошо.
Он ушел.
Я вернулась в комнату сильно уставшей, но волнение от того, что мне дали еще один шанс, не покидало меня. Я долго пялилась на свою кровать, а затем отправилась гулять по пустым коридорам женского общежития. Чистокровные и полукровки делили комнаты только в Ковенанте. В любом другом месте они жили отдельно. Я попыталась вспомнить, каково это – быть здесь. Строгие графики тренировок, изучение до слез надоевших мне вещей, социальные игры чистокровных и полукровок.
Что может сравниться с кучкой злобных подростков, которые могут по дороге надрать тебе задницу или просто так поджечь? Кто-то с кем-то дрался, кто-то с кем-то дружил. В конце концов, нелишним было иметь в своем заднем кармане разжигатель.
