— Поганая грязнокровая тварь — моя собственность, — последнее выплевываю едким голосом. — Могу ее хоть на мелкие кусочки разрезать, поджарить, сожрать, высрать и сжечь!
Густав смотрит на меня с разочарованием и снисхождением. Будто я маленький мальчик, который запутался в оглавлении детской книжки. Он не старше меня, даже опытом уесть не сможет!
— Ты превратил в отбивную девчонку, которую держишь голой в подвале на цепи, Эрик, — досада в его голосе разъедает мне слух, словно серная кислота. Оставляет пятна на самооценке, втыкает раскаленные иглы в эго. — Нашел бы противника под стать!
Ярость стучит кровью в ушах. Челюсть остро ноет, пальцы скрючиваются, руки начинают покрываться шерстью. Я не пытаюсь остановить оборот. Напоследок успеваю лишь рявкнуть:
— Мне нет равных!
Рык эхом отражается от стен коридора. Мне уже плевать. Густав сам напросился.
Я никогда не мог сравниться с Эриком. Ни в человеческом, ни в волчьем обличии. Как только мы оба обратились, вожак в два счета одержал верх. И вот он стоит надо мной, придавливает к полу лапами. В глазах светится лютая ярость, огромная пасть хищно оскалена. Он почему-то не торопится, как будто раздумывает, загрызть меня или нет. Тягучая слюна капает на мою шерсть, но я уже не огрызаюсь. Нет сил. Эрик несколько раз ранил меня. Сейчас все мысли только о том, что, если не обращусь, истеку кровью.
Альфа жадно рассматривает алую жидкость, которая пятнает шерсть, растекается ручейками вокруг моего тела, медлит еще несколько мгновений и все же отпускает. Отступает на пару шагов. Начинает обращаться.
Поговаривают, что Эрик в волке совсем слетает с катушек, и зверь в нем берет верх. Похоже, я везунчик — он все-таки оставил мне жизнь. Сам я до этого видел его только человеком, но он и в этом обличии отличался крутым нравом и безграничной яростью во время любой драки, хотя такие стычки и редки. Альфы чаще меряются волчьей силой, нежели человеческой.
Я оборачиваюсь уже по инерции, в полуобморочном состоянии. Уплывающим сознанием улавливаю человеческий рык Эрика. Он кричит кому-то из моих ассистентов:
— Подберите своего шефа! — злобно посмеивается. — Этому червяку нужна помощь.
Злоба от унижения перед подчиненными последней взрывается в душе до того, как я полностью отключаюсь.
***
Прихожу в себя в отдельной палате. Заглядываю под простыню. На теле несколько плотных повязок, но чувствую, что под ними почти целая кожа. Скорее всего, там уже ссадины, которые совсем скоро полностью затянутся. Значит, ребята и мне поставили капельницу чудодейственного заживления.
Встаю и сразу иду к полукровке. В палате дежурит Айвен — один из моих ребят. Он отрывается от мониторов и переводит взгляд на меня.
— Привет, шеф, — довольно улыбается и кивает на девчонку. — Вытащили-таки с того света.
От этой фразы по спине пробегает судорога. Усилием воли не даю себе стиснуть кулаки. Эрик совсем озверел. Такими темпами он точно однажды забьет ее до смерти.
— Все было так плохо? — спрашиваю хриплым голосом, в горле пересохло. — Она так и не приходила в себя?
— Пришла бы, да мы седатив поставили, — Айвен кивает на почти опустевшую капельницу. — Пусть отдохнет. Пока Эрик не знает, что она в порядке, не отправит в камеру.
Киваю. С сожалением смотрю на несчастную полукровку. Даже мои ассистенты понимают, что ее надо держать подальше от альфы. Одна ее рука вздернута к стойке каталки и закреплена жесткими наручниками без цепочки. Очень неудобная модель — запястье в них неестественно вывернуто.
— А нормальных наручников не нашли? — спрашиваю недовольным тоном.
— Какие были под рукой, шеф, — беспечно парирует Айвен.
Он младший ассистент, с него спроса никакого.
— Ладно, иди. И ребятам скажи, что все молодцы, — бросаю ему и прямо в больничной распашонке приближаюсь к каталке полукровки. — Я за ней присмотрю и понаблюдаю.
Откидываю простынку с обнаженного тела. Она похожа на живой скелет, но, к счастью, цвет кожи почти выровнялся. Черные, как ночь, гематомы отступили, на их месте желтеют рассасывающиеся синяки. Ощупываю грудную клетку в этих местах — трещин в ребрах вроде нет, как и осколков под кожей. Кажется, Эрик не успел переломать ей кости.
Направляюсь на первый этаж, в свои покои. Принимаю душ. Переодеваюсь в новую одежду и свежий халат. Через полчаса возвращаюсь в лазарет. Изучаю состояние полукровки внимательнее.
В карте сказано, что она побывала в кратковременной коме. Но, судя по последним цифрам, ее здоровью ничего не грозит. Даже обошлось без внутренних повреждений. У нее на редкость крепкое тело. Наверное, только такая и смогла бы вынести невероятное количество мучений, которые на нее обрушивает Эрик.
Из коридора доносятся шаги и голоса. Сюда направляется альфа в компании верного помощника Грэя.
— Рыжие уже ждут, — басит Эрик. — Им нужна эта сделка, Грэй.
— Ты же понимаешь, что нам она нужнее? — прямо вижу, как Грэй в этот момент изгибает светло-серую дымчатую бровь.
