Водолаз еще некоторое время колебался, осматривая зияющее мраком отверстие при помощи химического подводного фонаря, но свет его был слишком слаб в этой мутной придонной воде, чтобы четко разглядеть скрывавшиеся там предметы. И Баташев решился. Загребая ластами воду, он осторожно проник внутрь корпуса затонувшего судна.
Криминальный «адмирал» считал себя человеком психически неслабым и несуеверным, но он похолодел от ужаса, обнаружив внутри самой глубокой части погреба беспомощно плавающее тело мертвого аквалангиста. Одного беглого взгляда было достаточно, чтобы увидеть свободно болтающийся шланг, который должен был соединять маску акваланга с кислородными баллонами. Сделав над собой усилие, Баташев подплыл к мертвому телу. Взяв его за плечи, развернул, заглянул ему в лицо. Широко раскрытые мертвые глаза Витьки-прапора глянули на него из темноты, сверкнув застекленевшими белками, а знаменитая циничная Витькина ухмылка теперь больше походила на мрачный оскал смерти. Баташев отпустил мертвое тело, и оно, точно в невесомости, поплыло по затопленному водой пространству артпогреба
Баташев повернулся к цинковым ящикам, заметил один, стоящий на полу и вскрытый. Пристально осмотрев его, он покачал головой, переводя взгляд с мертвого тела Витьки-прапора куда-то наверх, где должно было качаться на волнах гидрографическое судно. Потом, протянув руку, извлек из недр ящика один золотой слиток, поднес его к маске, нежно погладил рукой в перчатке от гидрокостюма и бережно уложил обратно. Бросив еще пару изучающих взглядов вокруг, Баташев решил, что больше ему тут делать нечего. Превозмогая отвращение и ужас, он подхватил тело мертвого Витьки-прапора под мышки и осторожно стал выбираться из артпогреба, волоча безжизненное тело за собой. Кое-как миновав самое опасное место, где грудами лежали снаряды и патроны, Баташев вздохнул облегченно, насколько это ему позволял сделать акваланг. После этого потащил мертвое тело дальше — в носовую часть погибшего корабля. Там он нашел приоткрытую дверь, ведущую в одну из офицерских кают, втолкнул туда тело и осторожно попытался закрыть дверь каюты. После некоторого усилия дверь поддалась. Убедившись, что теперь тело мертвого Витьки никуда не денется, Баташев удовлетворенно кивнул и стал выбираться из корпуса потопленного эсминца. Работая ластами, он стал выгребать на поверхность моря, светившегося где-то высоко над его головой тусклым сине-зеленым светом.
На свой траулер Баташев поднялся, запыхавшись от спешки и волнения. Едва освободив лицо из акваланга, он крикнул своим соратникам:
— По Витьке-прапору можно устраивать поминки! Он там, на этом эсминце, так навсегда и останется!
Его братки, немного шокированные веселым, задорным тоном, каким сообщил им эти сведения их «адмирал», в конце концов отнесли это на счет глубинного опьянения.
Снимая с себя тяжелые кислородные баллоны, Баташев коротко приказал, обращаясь к радисту их траулера:
— Иди, готовь связь с Мартьяновым. У меня для него не слишком приятные новости будут.
— Так ведь время неурочное, адмирал…
В ответ «адмирал» наотмашь заехал радисту по лицу с такой силой, что тот отшатнулся к борту.
— Делай, что тебе говорят, сука, — со злостью проговорил Баташев. И, видя, как радист послушно кинулся к радиорубке, добавил: — Распустил я вас, мерзавцев. Дисциплина… как в воровской банде!
Братаны, привыкшие к перепадам настроения их «адмирала», стояли вокруг и всем своим видом выражали покорность и готовность подчиняться.
— Товарищ капитан, вас вызывают по радиосвязи!
Бывший кавторанг Мартьянов вздрогнул, услышав эти слова. Этот вызов, как ему показалось, не мог означать для него ничего хорошего. Торопливым шагом он устремился в радиорубку.
— Иди пока отдохни, сынок, — надевая наушники, сказал он радисту. И только когда тот вышел, включил прием.
— Дядя Коля, это я тебя беспокою! — Голос Баташева звучал в наушниках вальяжно и лениво.
— Игорь? — Кавторанг почувствовал, что его бросило в жар. — Ты что, спятил? Хочешь засветить меня? Чтобы среди команды догадались про наши с тобой совместные дела? У нас же есть условленное время для выхода на связь!
— Некогда, дядя Коля, ждать мне этого условленного времени, — спокойно возразил Баташев. — Ты как там, хорошо сидишь? Готовься, у меня для тебя плохие новости
Кавторанг почувствовал, что у него холодеет в груди, однако сумел твердым голосом спросить:
— Ну? Что случилось?
— Твой человек на борт затонувшего эсминца сегодня спускался?
— Ну спускался. Дальше что?
— Что он тебе доложил?
— Что ящики на месте, можем начинать поднимать их хоть завтра.
— Не завтра, а сегодня ты будешь их поднимать, понял? — мрачно заявил Баташев. — И работать всей командой не покладая рук. Чем быстрее ты с подъемом этих ящиков управишься, тем будет лучше.
— Да что случилось-то? — изумленно проговорил кавторанг. — Из-за чего такая спешка?
— Ты хочешь золото в целости и сохранности на борт поднять и дело сделать?
— Ну?
— Тогда поспеши!
