Она пахла, словно цветы липы, дождь, костер, горный воздух, лес… как все то, что он любил. Её одновременно хотелось и убить за это новое открытие, и подарить ей кучу незабываемых эмоций, а не просто жестокий трах, которым он обычно неплохо удовлетворялся. И когда голубоглазый в очередной раз толкнулся в ней, заставляя ту заскулить, словно последнюю суку, его волк запротестовал: "Ты не можешь быть с ней таким образом… первый раз с тобой в животной форме — это слишком жестоко. Редко кто выживал после такого… она может умереть, а ты же не хочешь этого, правда?!" И тот просто посылал советы своего внутреннего волка к чертям собачьим, как он и делал множество раз прежде, ведь желание зверя было куда важнее, однако что-то все равно заставляло его двигаться вполсилы, быть немного сдержаннее. А он, к слову, не знал значения слова "сдерживаться". Он брал от жизни все, что хотел, когда хотел и где хотел.
И все бы ничего, если бы через пару толчков, когда бедная жертва уже сдалась и никак не отвечала, так как сорвала голосовые связки, его член не стал увеличиваться в размерах в её маленькой дырочке. Он раздувался в ней, поскуливая, как маленький щенок, которого впервые почесали за ушком. Оборотень уже около двухсот лет не ощущал подобного. Это было гораздо приятнее, чем кончить, чем кончить несколько раз, это было просто неописуемо. У него даже ноги от такого подкосились. Волк попытался избавиться от этой связи, однако разбухший у неё внутри узел говорил лишь об одном: бедная разорванная целка будет наполнена его спермой до самых краев. Ох и давно он не кончал настолько бурно. Девушка под ним притихла, и он даже обиделся на то, что она не почувствует самого главного, потому тот легонько укусил её в то же место, в открытую рану.
Рыжеволосая издала невнятный стон, немного придя в себя, за что темно-серый волк наградил её дружелюбным полизыванием раны. Ему вдруг стало жаль, что в волчьей форме он не может говорить. Сейчас бы он сказал ей столько грязных слов… ммм… заставил бы простить у него на коленях помилования, возможно, даже забрав не только девственность её влагалища, но и ротика, например. Да, если она доживет до завтра, то он, определенно, займется этим вопросом. Все его тело довольно сильно напрягается, по нему проходит спазм, и из его члена прямо в её влагалище и впоследствии в матку начинает струиться густая сперма. Его внутренний волк радостно рычит своей победе, в то время как девственница под ним вскрикивает от неожиданности и дергается. "Ухх… так даже приятнее, молодец, девочка…" — мысленно хвалит её голубоглазый, своим носом зарываясь в её волосы.
Спустя двадцать минут напряжение наконец отпускает его, он вытаскивает свой член из её истерзанного лона, выпуская наружу густую белую жидкость, смешанную с довольно большим количеством крови. Пик полнолуния уже прошел, поэтому он с радостью может перекинуться обратно в человека. Странно, он удовлетворен только одной девушкой и жажды убийства больше нет. Эта девушка его очень даже заинтересовала, она уже минут пятнадцать в отключке, но тот все-таки интересуется её состоянием, прощупывая пульс на шее. "Жива…" — облегченно выдыхает оборотень, чувствуя, как у него слегка подрагивают руки.
Это не в первый раз, когда в полнолуние ему сносит крышу, а после ему приходится избавляться от его последствий. "Они сами виноваты", — твердит себе оборотень, хотя понимает, что смерть — слишком суровое наказание за охоту на территории заповедника. Но это не просто территория заповедника, это — его территория. А вот она… Она его дочь или просто решила помочь, услышав выстрелы и крики? Брюнет окинул её взглядом, подметил то, что руки у неё были в крови до того, как он ею воспользовался. Принюхавшись, он понял, что это кровь оленя.
Масштаб бедствий был велик: на девушке не было живого места, а труп браконьера нужно было собирать по частям. Что касается рыжеволосой, он видел её в пабе, где она работала официанткой, поэтому он знал, что та была совершеннолетней. "И почему меня в волчьей форме всегда привлекают только девственницы?" — задумался голубоглазый, слегка натягивая её блузку, чтобы та дотягивала ей хотя бы до середины бедра.