Судовая сирена издала последний оглушительный гудок, корабль встал у причала, на палубах началась веселая кутерьма. Толпа на набережной размахивала английскими флагами, высматривая родных и друзей. Пассажиры разошлись по каютам, чтобы выносить вещи и готовиться к выходу на берег, палуба опустела, и лишь я осталась стоять, дрожа от холода и одиночества.
– Что ты здесь делаешь? Я тебя обыскалась. – Индира подошла сзади и обняла меня за плечи. Ее теплое дыхание растопило лед в моих венах.
– Смотрю на Англию.
Подруга развернула меня к себе:
– Ты плакала, Анни? Почему?
– Не знаю, – честно ответила я.
Она пальцем вытерла слезинку на моей щеке и крепко обняла меня.
– Не плачь, Анни, и ничего не бойся. Помни, я всегда буду с тобой.
Следующие две недели мы жили в прекрасном викторианском особняке на Понт-стрит, в Найтсбридже. Несмотря на то что по сравнению с дворцом он казался кроличьей норой, это не имело значения – в городе было чем заняться. Хоть Индира и жаловалась, что ненавидит Англию, она немедленно реквизировала семейного шофера, чтобы показать мне лондонские достопримечательности. Мы посмотрели Букингемский дворец и смену караула и побывали в Тауэре, где Индира развлекала меня жуткими подробностями личной жизни короля Генриха VIII, который отрубил головы двум женам, чтобы жениться на третьей.
– Как глупо, что им разрешается иметь только одну жену, и приходится убивать ее, если хочешь жениться на другой, – хихикнула Индира. – Мой папочка мог бы иметь хоть восемь жен.
Мы кормили голубей на Трафальгарской площади у колонны Нельсона, а затем катались на лодке по Темзе. Однако самое любимое место Индиры в Лондоне находилось в двух шагах от дома на Понт-стрит.
Когда мы вошли в универмаг «Хэрродз», подруга сообщила мне, что это лучший магазин в мире.
– Обожаю «Хэрродз», здесь можно купить все, что хочешь, – заявила она. – Ключи для сломавшегося замка, сыр, одежду и даже индийского слона! И маме все записывают на счет, так что если тебе что-нибудь нужно, говори, не стесняйся.
Магазин и вправду показался мне пещерой Аладдина. Индира развлекала меня, спрашивая у обходительных продавцов, есть ли у них волнистые попугайчики или фиалковые деревья.
– Попугаи продаются в отделе животных, а деревья – в садовом отделе, – отвечали продавцы. – А если у нас нет необходимого вам товара, мы его закажем.
– Ах, Инди, перестань их дразнить, – урезонивала я подругу, а она весело хихикала.
Мы поднялись в отдел игрушек, где ее приветствовали как старую знакомую.
– В раннем детстве я тайком уходила из дома, заказывала здесь все, что хотела, и записывала на мамин счет, а она даже не замечала, – засмеялась Индира, ведя меня к движущейся лестнице – эскалатору.
– Ты не будешь сегодня покупать игрушки?
– Нет, по-моему, я из них выросла, а ты? Пойдем лучше в отдел одежды – я еще ни разу в жизни не примеряла готового платья. Вот будет весело!
Индира нагрузила продавщиц кучей красивых платьев, и мы отправились в примерочную. Часа через два мое терпение начало иссякать.
– Ты уверена, что мама не станет возражать? – спросила я, когда Индира вдоволь навертелась перед зеркалом в следующем умопомрачительном наряде и велела продавщице добавить его к остальным.
– Когда ей пришлют счет, будет поздно, – лукаво улыбнулась она.
По пути к выходу нам попался книжный отдел, и я на секунду остановилась. Заметив мой страждущий взгляд и, очевидно, чувствуя себя виноватой, что так долго мерила платья, Индира предложила:
– Давай зайдем, если хочешь.
Я попала в страну чудес. Вокруг тянулись бесконечные полки с книгами, такими же, какие хранились в дворцовой библиотеке за стеклом, но здесь их можно было взять в руки, потрогать и даже полистать. Я брала в руки то одну, то другую, нежно проводя пальцами по золоченым буквам на обложках.
– Выбирай все, что хочешь, Анни, – сказала Индира, которой было здесь так же скучно, как мне в отделе женской одежды.
Не в силах отказаться, я выбрала три книги: «Холодный дом» Чарльза Диккенса, «Джейн Эйр» Шарлотты Бронте и «Гордость и предубеждение» Джейн Остин. Покидая универмаг, я крепко прижимала томики к груди, не веря, что они теперь мои и их не надо возвращать.
Я с гордостью водрузила книги на полку в нашей с Индирой спальне. В тот день я пообещала себе, что когда-нибудь смогу зарабатывать столько, чтобы купить все книги, какие захочу.
Несмотря на массу новых впечатлений, жизнь в Лондоне обострила мое чувство зависимости от королевской семьи Куч-Бихара. Во дворце я жила на всем готовом и была одной из сотен людей, кого там кормили и обеспечивали, а здесь я задумалась. Хотя у Индиры хватало средств и ее щедрость не знала границ, мне было неловко у нее просить. Однажды я встала на колени в маленькой комнате для молитв и помолилась Лакшми, богине благосостояния, в надежде обрести финансовую независимость.
Несколько дней спустя мы вновь посетили «Хэрродз», на этот раз в сопровождении бдительной мисс Рид, и отправились прямо в отдел школьной формы.
