— Да, я знаю, не полнолуние. Значит, еще одно условие ритуала нарушено, и сердце у вас точно не выдержит.
— Меня будут искать. Слышишь ты, Николай, твоими фотороботами уже наводнен весь город. После моей смерти обязательно проверят твою полоумную бабку и выйдут на тебя.
— Я сомневаюсь в этом. Уже сегодня вечером я буду очень далеко отсюда. В Питере можно тоже найти массу влюбленных дурочек, ждущих своего принца. А от бабки моей вы вряд ли чего добьетесь, она хорошо умеет сказочки рассказывать.
Расставив свечи, Николай вытащил из чемоданчика длинный черный плащ с капюшоном и кивком указал Лизе на дверь:
— Подожди на кухне, через полчаса войдешь.
Та кивнула, напоследок злобно мне ухмыльнулась и вышла из комнаты.
Я понял, что жить мне осталось только полчаса.
Я осмысливал ситуацию — один в квартире с двумя чокнутыми преступниками, крепко привязан к батарее, содрать скотч нереально, за время разговора с Пегасом я уже пытался это сделать, но бабулька Овсянникова привязала меня очень крепко. А теперь этот волшебный чудо-конь еще собирается провести с моей помощью магический ритуал для обретения волшебных чудо-возможностей.
Бред какой-то!
За все время работы следователем я не попадал в подобные ситуации.
Надеяться приходилось только на себя самого.
— Я буду кричать, меня уже ищут!
— Кричи, я не против! Тут стены довольно толстые, а будешь мешать, я тебе снова рот заклею. Учти, будешь умирать в мучениях.
Николай достал из чемодана красивый ритуальный нож с черной ручкой, начал чертить мелом прямо на полу спальни пятиугольную пентаграмму.
Интересно, других девушек он тоже здесь убивал?
За спиной я пытался хоть немного раскрутить тугую спираль скотча, ногти мои были уже содраны до мяса, но скотч не поддавался.
— А последнее желание для подсудимого имеется?
— Нет, не имеется, уймись, Еремин. Ты проиграл! Не мешай, подумай лучше о возвышенном. Ты скоро там окажешься.
Пегас наконец достал со дна чемоданчика тетрадь в черном коленкоровом переплете и принялся листать страницы.
— Николай, так я же не готов для подобной участи — не одет соответствующе, ни платья черного, ни туфель на каблуке.
— Это не главное, это мои личные вкусовые предпочтения. Я этим дурам специально говорил по телефону, чтобы в таком виде приходили на свидание. Так один раз с Алисой чуть все дело не сорвалось, у меня, блин, деньги на телефоне закончились, пока я до нее доехал и к ней поднялся, эта коза успела настоящему Денису набрать. Еле пронесло.
— А чего ты у Алисы тогда обыск устроил? Что искал?
— Слушай, Еремин, проигрывай хоть достойно. Зачем тебе эти подробности перед смертью? Чего ты добиваешься?
— Орден хочу, — буркнул я.
— Ну-ну, получишь ты орден. Посмертно. У меня все готово. А искал я визитку с моим настоящим телефоном у нее в спальне, но так и не нашел, но это не главное.
Конечно, не главное, Коля не знал, что все визитки у Алисы были в ее сумке, абсолютно незачем было перетряхивать всю ее спальню. Пока Алиса стояла заторможенная в галлюциногенном трансе, Пегас вовсю хозяйничал в ее квартире, и, видать, он же сильно стукнул кота Лешку, чтобы тот ему не мешал.
Николай зажег девять черных свечей, расставленных в пентаграмме, и принялся громким голосом читать что-то по-латыни.
— Аааа, убивают! Спасите… — начал кричать я.
Пегас оторвался от своей тетради, посмотрел на меня своими бездонными глазами, и у меня предательски замер голос. Я не мог произнести ни слова, ужас парализовал мое тело.
Пегас в длинном черном одеянии громким голосом произносил слова по-латыни.
Верхний свет был погашен, только отблески черных свечей освещали его бледное лицо.
Черный воск капал на старый паркет, но это уже больше никого не волновало. Закроют дешевым ковром — и нет проблем.
Так же и со мной: нет человека — нет проблем.
В этот момент я услышал в коридоре какой-то легкий шум, тихие голоса.
Или мне показалось?
Интересно, это будет больно? Больно ли умирать?
Если встречусь там с замученными девушками, я скажу жертвам Пегаса, что они все-таки были правы — нужно верить в любовь. Любовь достойна того, чтобы ждать и за нее умирать.
А у Алисы Вороновой я спрошу, не ее ли я видел ночью в своем помутневшем зеркале.
При последних словах Николай подошел ко мне и ритуальным острым ножом порезал мне указательный палец. Взяв каплю моей крови, он капнул ею прямо в центр страшной пентаграммы.
В этот самый момент пламя горевших черных свечей взвилось на несколько метров, и порывом сильного ветра открылось окно за моей спиной.
Ветер реял среди горящего пламени свечей, и я с ужасом увидел призрачные тени, взвивающиеся к потолку.
Николай, казалось бы, ничего не замечал, он стоял по центру комнаты, подняв руки к потолку, и, не прерываясь, кричал громкие слова. В комнате поднялся целый ураган.
Оконная рама хлопала и стонала, ящики комода жили своей жизнью — открываясь и закрываясь. И тут в пламени свечи я увидел лицо Алисы Вороновой. Призрачная девушка в длинном светлом платье вышла из пентаграммы, задумчиво посмотрела на Пегаса. И, вытянув руки, шагнула к нему навстречу.
