Эта история обо мне, о том, кем я являюсь, о том, как я стала такой, и о людях, которые помогли мне преобразоваться в Макайлу Карли. Наступает момент, когда жизненные разочарования начинают прибавляться. Когда ты больше не можешь проронить ни одной слезы. Когда больше не можешь чувствовать приступов паники или, когда не можешь молить еще об одном дне. Интересно, мы люди, имеющие духовные переживания или же мы духи, обладающие человеческим опытом? Что все это значит? У нас у всех есть цель? Говорят, я была героем — могла добиться всего, что задумала. Как я могла быть героем, если у меня не было выбора? Меня никто не спросил. Я сделала то, что, надеюсь, любой, читающий это, сделал бы. В то время как одну жизнь забрали слишком рано, другой нужно было жить, жить по-настоящему. Ей нужно было быть центром чьей-то вселенной. Я была этой вселенной. Я чувствовала ее, прямо как Горошинку под матрасом.
Перевод группы https://vk.com/bambook_clubs
Переводчица:
Редакторы:
Бета-вычитка:
Русификация обложки:
Спасибо ;-)
Аннотация
Эта история обо мне, о том, кем я являюсь, о том, как я стала такой, и о людях, которые помогли мне преобразоваться в Макайлу Карли. Наступает момент, когда жизненные разочарования начинают прибавляться. Когда ты больше не можешь проронить ни одной слезы. Когда больше не можешь чувствовать приступов паники или, когда не можешь молить еще об одном дне. Интересно, мы люди, имеющие духовные переживания или же мы духи, обладающие человеческим опытом? Что все это значит? У нас у всех есть цель? Говорят, я была героем — могла добиться всего, что задумала. Как я могла быть героем, если у меня не было выбора? Меня никто не спросил. Я сделала то, что, надеюсь, любой, читающий это, сделал бы. В то время как одну жизнь забрали слишком рано, другой нужно было жить, жить по-настоящему. Ей нужно было быть центром чьей-то вселенной. Я была этой вселенной. Я чувствовала ее, прямо как Горошинку под матрасом.
Блейк всю ночь крепко прижимал меня к своей груди. Я не знала, что теперь будет с нами, мы могли бы, наверное, остаться на некоторое время в доме на Стейтен-Айленд. Я скучала по своей маме. Боже, как мне хотелось поговорить с ней. Удерживая себя от создания нового шедевра на своей руке, я лежала совершенно неподвижно и прислушивалась к дыханию Блейка. Может ничего страшного, может это просто уплотнение. Я передвинула руку и снова пощупала его пальцами; оно по-прежнему было там.
В течение нескольких часов я лежала без сна и размышляла, что же это могло означать. Все, о чем говорил Блейк, никогда не осуществится; мне не суждено жить долго и счастливо с ним и Пи. Нам не суждено стать жизнерадостной семейкой, которую описал Блейк. Мы не откроем наш маленький театр, и не будем учить детей играть на чем-нибудь. Нам не суждено ничего из этого сделать. Я последую по стопам своей матери. Я умру.
К тому времени, когда я услышала голоса, раздававшиеся за дверью, дневной свет пробрался в комнату. Блейка не было, а Пи крепко спала рядом со мной, по-видимому, усталость взяла верх в предрассветные часы, что я даже не заметила, как Пи забралась к нам в кровать. Может оно исчезло. Моя рука скользнула вверх по футболке к моей левой груди, я обхватила ее, ощупывая на предмет чего-нибудь ненормального, и села. Оно пропало, я вообще ничего не почувствовала. А потом, почувствовала; там же, где оно было прошлой ночью. Близко к подмышке, так что я предположила, что оно уже распространилось на мои лимфатические узлы, как и у моей мамы.
Предполагая, что такова моя судьба, моя участь, что Бог послал меня на землю для этого, я тяжело вздохнула и встала с кровати. Оно было там, и никуда не исчезнет.
Я поцеловала головку Пи и набросила одеяло на ее попку в белых с какими-то фиолетовыми рисунками трусиках, думаю, это должны были быть монстры из Корпорации Монстров, но они больше походили на пушистые шарики с ножками. Пройдя по коридору, я услышала голоса, которые, по всей видимости, спорили. Я вошла в ванную комнату и тихо прикрыла за собой дверь; подойдя к открытому окну справа, я прислушалась.
— Нет, я увезу их сегодня отсюда. Я уже позвонил своей матери. Я не позволю им иметь с этим дело, — сказал Блейк, настаивая на своем. Иметь дело с чем? Что он имел в виду?
— Блейк, ты скрывал нашу внучку от нас в течение пяти лет. Микки — дочь Барри. Ты не можешь лишить нас права знать их.
— Не притворяйся, будто бы ты не знала, Сара. Ты знала. Вы все знали о Макайле. Где вы были, когда она нуждалась в вас? Где был ты, Холден? Ты хоть представляешь, через что она прошла?
— Не учи меня, мальчишка.
— Перестаньте! — сказала я громким шепотом, идя по коридору в сторону голосов. Я остановилась и повернулась к окну. Это был тот же самый шум, который я слышала из окна ванной. Все замолчали и посмотрели на меня с жалостью, Сара погладила меня по спине, а Барри улыбнулся мне. Они уже знали, что я умираю? — О, Боже! Кто все эти люди?
