В отличие от дома родителей, где печь использовалась как для обогрева, так и для приготовления пищи, у Элиссы была отдельная кухонная плита. Металлическая конструкция на ножках, украшенная затейливой гравировкой, была примерно с мой рост и стоила огромных денег. Впрочем, она была очень надежной и могла служить веками. Элиссе плита досталась вместе с домом, когда она купила его больше сорока лет назад, и неизвестно, сколько хозяев эта плита уже успела пережить. Я закинул внутрь несколько торфяных брикетов, нажал кнопку, активирующую заклинание воспламенения, и внутри тут же заполыхал огонь.
Едва я достал из холодильного шкафа выпотрошенную курицу и начал её мыть, как прямо за моей спиной раздался голос Лейн.
– Ты будешь готовить?
Я вздрогнул от неожиданности. Двигалась она бесшумно, моё чувство материи её не замечало, а я слишком привык на него полагаться.
– Д-да, я тут решил вот курочку с картошкой запечь. – С растерянной улыбкой ответил я.
– Я тоже буду, – сказала Лейн своим обычным безэмоциональным голосом, после чего вышла из кухни.
Я удивленно посмотрел ей вслед. Хотя я и видел её на улице с пирожком, мне как-то не приходило в голову, что её нужно кормить. Спустя пару мгновений из кладовки раздался шум, и я сконцентрировал свое чувство материи, пытаясь понять, что там происходит. Там явно была Лейн, но понять что она делает, не чувствуя её, было очень трудно. Гм… неужели… когда она снова показалась в дверном проеме, мои брови взлетели вверх.
Лейн притащила ведро картошки, и совершенно не меняя своего безразличного выражения лица, набрала в кастрюльку немного воды, взяла нож и принялась чистить. Я думал, она меня уже ничем не удивит, но вид демонического существа, чистящего картошку, поверг меня в шок. Лейн, почувствовав мой взгляд, вопросительно посмотрела на меня, слегка наклонив голову и приподняв бровь:
– Что?
– Нет… я просто… – с запинками начал отвечать я, тщетно пытаясь сформулировать вопрос. – Ты мне сейчас сломала все мои представления о тебе! – наконец нашелся я.
– По-твоему, я должна была действовать как-то иначе? – спросила Лейн, глядя на меня. Её руки при этом не останавливались ни на секунду, они словно жили отдельно от тела. Нож с какой-то почти математической точностью срезал кожуру и выковыривал глазки из картофеля.
– Да! Я не знаю, как это объяснить тебе, но чтобы кто-то с твоей силой, способностью менять тела, как перчатки и возможностью взять любую вещь без проса, занимался чем-то подобным?
– Почему нет? Для меня нет разницы, просто сидеть или что-то делать. Или я мешаю?
– Что? Нет, ты не мешаешь, и спасибо за помощь, кстати. Но… то есть, как это нет разницы? Разница огромна!
– Твоё мышление неразрывно связано с телом, тебе трудно будет это понять.
– Я попытаюсь.
Лейн ненадолго замолчала, а затем начала объяснять:
– На это тело наложена печать смерти. Мне нужно сохранить его в целости, чтобы печать не попала зря. Но тело – это просто точка опоры, которая позволяет мне действовать вне Бездны. Пускай я знаю обо всём, что улавливают его рецепторы, но тело – это не я. Оно может спать, работать или умирать в агонии, ничего из происходящего с ним не вызовет во мне отклика.
Я озадаченно замолчал, пытаясь представить, как это. Не вызывает отклика, да? Если подумать, то моё мышление и правда слишком связано с телом. Я думаю о том, что бы вкусненького съесть, как хорошо выспаться, как избежать боли или получить удовольствие. Мои желания или цели так или иначе тесно связаны с тем, чего хочет тело. И если это забрать, и не будет особой разницы между тем, чтобы скушать курочку с хрустящей корочкой, или умереть с голода… просто небольшие неудобства, чтобы заполучить очередной сосуд, и всё. А если еще нет ни друзей, ни близких, и вообще люди от одного вида пугаются так, что заканчивают жизнь самоубийством, то… какой тогда смысл в силе и бессмертии, если нельзя ими насладиться?
– Как-то это всё… – непроизвольно вырвалось у меня.
– Грустно?
Я кивнул.
– Всегда считал, что бессмертие – это самое ценное, что можно заполучить. Но если оно будет таким… не знаю… не представляю, как так можно жить. Тебе никогда не хотелось… гм… перестать существовать?
– Когда-то хотелось, – ответила Лейн, и я снова почувствовал в ней мимолетную грусть, – но это невозможно.
– Невозможно? – удивился я.
– Я буду существовать, пока существует Бездна.
Даже так… я, нахмурившись, покачал головой.
– Нет, такое бессмертие я бы точно не хотел. Бессмысленное и безрадостное существование длиною в вечность.
– Теперь ты меня жалеешь? – спросила Лейн, и на этот раз я явственно услышал в её интонациях иронию, а губ коснулась легкая улыбка.
– Наверное.
– Не стоит. За восемьсот лет ко многому можно привыкнуть. У меня впереди вечность, и я не хотела бы её терять, даже если бы это было возможно.
– Ты и правда не человек, – усмехнулся я.
Лейн согласно кивнула, и мы продолжили готовку, погруженные в свои мысли.
