– Что случилось, Колин?
Сквозь рыдания, она ведает нам историю.
– Мы были на вечеринке в честь Хэллоуина в ресторане «У Бугера». Крейг и я... мы поссорились. Он флиртовал с каждой девушкой, это было просто отвратительно. Понимаю, что было не подходящее время, но я была так зла, что рассказала ему о ребенке...
– Ребенке? – пораженно повторяет Куп.
Колин кивает, ее плечи дрожат.
– Мы только начали встречаться. Его эта новость совсем не обрадовала, – икнув, она вытирает тыльной стороной ладони лицо, – и он сказал, что это, вероятно, даже не от него.
– Я знаю этого идиота? – жестко бросает Куп.
– Крейг Кеннеди из «Капстоун», – шепчет она.
– Окей. Продолжай, – выругнувшись под нос, просит он.
– Мы поздно ушли с вечеринки и направились ко мне домой. Там продолжили ссориться. Он пил. Много пил.
Борясь с тошнотой, я закрываю глаза.
– Когда он собрался уходить, я пыталась остановить его. Выхватила ключи, но он оттолкнул меня и вышел. Опасаясь, что он кому-то навредит, я поехала в след за его машиной и это я... я... позвонила в 911.
– Молодец, – подбадривает Куп. – Ты поступила правильно.
Колин поднимает на него глаза. Тушь отслеживает длинные черные полосы на ее щеках. У нее красное и мокрое лицо, а глаза часто моргают.
– Это все равно не помогло, – хрипло шепчет она. – Он проехал на красный свет. И врезался в эту маленькую машину своим огромным седаном, даже не попытавшись затормозить. Я все видела. Думала, что умру от шока. Я побежала к автомобилю, прежде чем он смог бы уехать дальше.
Ее лицо принимает выражение ужаса и она закрывает глаза, обхватывает себя руками и начинает раскачиваться.
– Подойдя к седану, лицо Крейга было все в крови, но подушка безопасности сработала. Думаю, он был просто дезориентирован, но пострадал не сильно. Потом я подошла к другой машине... и... И увидела Тео внутри. Крейг протаранил его машину посреди перекрестка. То же самое произошло с Тео в прошлый раз.
Она сгибается, растворяясь в громких рыданиях.
– Зачем Богу снова делать это со мной, Куп? Почему он заставляет меня проходить через это опять?
Мне хочется ей сказать, все потому что Бог – монстр.
Прежде чем Куп успевает обнять ее, что явно собирался сделать, я подпрыгиваю к Колин и сжимаю в крепких объятиях. Она прижимается ко мне и рыдает.
Нельзя сказать точно кому из нас хуже. Кого из нас Бог поимел сильнее?
– На этот раз тебе не придется проходить через это в одиночку, Колин. Мы пройдем через все вместе, – шепчу я.
– Я знаю, что вы с Тео встречаетесь, – всхлипывает она. – Я видела вас вместе на вечеринке, а потом Сюзанна рассказала, что вы пара, и мне так жаль... мне так чертовски жаль...
Она задыхается от слез, не в силах продолжать.
– Ладно, успокойтесь, девочки, – бормочет Куп. – Мы пока ничего не знаем. Тео вполне может быть в порядке.
– Прошу прощения.
Мужской голос с порога заставляет всех нас подпрыгнуть. Это высокий, седой и с мрачным лицом доктор. Он смотрит на нас троих усталым взглядом.
– Кто из вас с мистером Кеннеди?
– Я, – Колин шатко встает.
– Не могли бы Вы подойти, мэм? Приехала полиция. Они хотят поговорить с Вами.
– Как он? – бледнеет она.
Вздыхая, доктор разглаживает рукой волосы.
– Что касается его здоровья, то с ним все в порядке. У него всего несколько небольших порезов на лице. Но если у него есть адвокат, то ему стоит позвонить.
– Его обвиняют в вождении в нетрезвом виде? – спрашивает Куп.
Доктор пристально смотрит на Купа.
– На данный момент.
Я точно знаю, что это означает. Мне слышен низкий, мучительный стон, но я не понимаю, что человек, который его издает – я, пока Куп не обнимает меня за плечи.
– А как Тео Валентайн? Каково его состояние? – голос Купа звучит так же резко, как ногти, скребущие по доске. Когда доктор колеблется, Куп прикрикивает: – Просто, черт возьми, скажи нам, мужик, мы – его семья!
– Боюсь, все не так хорошо, как хотелось бы.
Колин разражается свежими рыданиями, звучат проклятия Купа, а я снова издаю тот звук, похожий на вопль умирающего животного.
– У него очень серьезные внутренние повреждения и его пока нельзя перевезти, – объясняет доктор, – но как только он стабилизируется, мы отправим его в больницу в Портленде.
– Зачем? – хрипит Куп, единственный человек в комнате со способностью говорить.
– У них есть нейрохирургическое отделение. Нужно уменьшить давление субдуральной гематомы...
– Я не понимаю медицинские термины! – уже рычит Куп.
Несколько секунд спустя, доктор продолжает:
– Его мозг кровоточит. Селезенка разорвана. Плюс полдюжины сломанных костей, включая сломанное ребро, которое пробило и повредило легкое. Кровь заполняет плевральную полость, что может привести к коллапсу другого легкого. Но самое главное, что его мозговая активность снижена. Ситуация крайне тяжелая. Простите, что спрашиваю, но у него есть DNR?
Несмотря на то, что Куп не взрывается на месте, он смотрит на доктора с опасным выражением в глазах.
– Что такое DNR?
