Он услышал, как Голон подходит к нему, потом почувствовал первый укол в плечо. Нервные окончания в теле Фарана уже давно омертвели, поэтому его плоть почти не чувствовала боли, тем не менее ощущения были не из приятных, правда скорее психологические, чем физические. Фаран закрыл глаза.
Когда Голон завязал последнюю грубую петлю на нитке, Фаран поднял голову. Сейчас он мог только поднимать и опускать обрубок; остаток руки безвольно болтался, как рука марионетки. Но он знал, что нервные окончания опять начнут медленно расти, как белые корни деревьев, слепо ищущие то темное тело в его существе, которое оплодотворено Черной Чашей. Он бесстрастно поглядел на сустав. Работа была крайне грубой, кетгут проходил прямо через края его тела, куски плоти красными кряжами поднимались вокруг раны. Теперь его рука, как и многое остальное в его теле, будет нести на себе свидетельство того, что внутри мешанины из швов и кожи живет пустой, высохший, ненастоящий человек. Сколько еще лет такого существования? Пока солнце не умрет. И тогда, когда Исс объявит, что повсюду воцарилась темнота, останутся только такие как он и будут жить, вечно. Даже Голон, вызыватель демонов, умрет. А он, Фаран, будет жить, жить и после смерти Солнца. Для чего? Чтобы увековечить эту насмешку над настоящим телом, эту пустую жизнь?
Он невидящим взглядом взглянул на своего волшебника и в очередной раз спросил себя, почему человек вроде этого стремится стать таким же, как он. Пустая жизнь, никакого смысла, только бесконечное существование без освобождения. Жизнь в Смерти: как слабы те, кто желает ее! Когда солнце в конце концов умрет, что останется им, кроме бесконечной ночи, арктических пустынь и свиста ветра, летящего на умершим миром? Человечество тоже вымрет, постепенно, но слуги Исса останутся вечно жить под землей, без сна и без капли свежей крови. Так почему же они так страстно хотят такой жизни? Только из-за слабости, только потому, что верят, будто любое существование лучше небытия. Глупцы! Тем не менее даже сейчас оставшиеся в живых стражники-вампиры несут с собой Черную Чашу, взятую из сокровищницы Тронного Зала: вот почему Голон и Жнецы так покорно идут за ним. Они жаждут выпить из медного сосуда его содержимое, после чего их души обречены на смерть, зато тела станут бессмертны.
Тем не менее тусклая свечка его собственного желания еще теплится, он еще считает дни впереди, как он всегда делает, когда обдумывает выполняемые задачи, трудности будут преодолены, кровные долги заплачены. Без времени нет смысла жизни: но эти ориентиры придают бесконечному путешествию какую-то значимость, даже полноту. И теперь, пока барка лениво кружила по пещере глубоко под Палисадами, Фаран стал мысленно составлять список того, что необходимо сделать во время путешествия, стараясь не думать о том, что все равно ничего не найдет, что все его дела совершенно бесполезны, что в самом лучшем случае он получит только дом, затерянный в бесконечной пустыне, и что даже достигнутая цель является иллюзией, бесконечным повторение тысяч бесполезных действий.
Он слишком долго в упор глядел на Голона, пока волшебник не выдержал и потупил взгляд; Фаран почувствовал, как маг дрожит под его гипнотическим взглядом, еще немного, и его душа вырвется наружу, как у многих тысяч до него, и мошкой полетит на свет свечи, горящей черным пламенем. Повелительным жестом князь показал, что Голон должен погасить магический синий свет, который, как призрак, видел над змеиной головой на носу барки. Темнота пришла как бальзам, и его мысль устремилась в сердце темноты, глубоко внутрь своего сознания, где никогда не было света.
Во-первых надо было решить проблему с Илгиллом: хотя Тралл и был разрушен, барон остался в живых. С собой он унес один из артефактов Маризиана, Теневой Жезл. Что это за штука? Двойник говорил о нем как об инструменте воскрешения, с его помощью можно создать мост между этим миром и миром Теней. Но и так ясно, что пока эта вещь существует, все цели Исса находятся под угрозой, и медленное проникновение его воли в черную жидкость будущего может быть остановлено. Барона надо найти, Жезл — уничтожить.
