— Сейчас мы очень близко к горам, — внезапно сказала Аланда. Все остановились и посмотрели на нее. Глаза старой дамы были крепко сжаты, руками она крепко держала посох, потом медленно подняла его и указала им вперед. Внезапно через темноту пронесся зеленый луч, стало слегка светлее. Недалеко впереди от них Барьер сужался и исчезал в прямоугольном отверстии, двойнике того, которое вело в Логово Харкена.
— После этих ворот, — сказал Гарадас, — мы очутимся на территории Полуночной Чуди.
До этого места Джайал держал Зуб Дракона в ножнах, но теперь он выхватил его. Но и его яркий свет терялся в обширной пустоте. — Нам надо больше света, — сказал он.
— Тогда пускай тьма увидит вот это, — сказала Аланда. Она вытянула руки вперед, и подставила их под снежинки, подавшие на них сверху. Внезапно снежинки застыли в воздухе, и воздух засверкал зеленым волшебным светом, который омыл грубые стены каньона. Аланда махнула жезлом и облако светящихся снежинок поплыло вперед, перед ними.
Увидев магию Аланды и Зуб Дракона, горцы заметно приободрились. Молодой Иллгилл пошел впереди отряда, жители деревни выстроились в колонну за ним. Истерика и ночные кошмары, мучившие его два часа назад, были позабыты, цель воодушевила его.
Они прошли через вход в пещеру. Две монолитные статуи, пятьдесят футов в высоту, стояли с каждой стороны прохода, их руки были скрещены на груди, вырезанные из гранита глаза глядели на Южные Земли: древние стражи, выветренные до неузнавания. Поглядев вверх в свете сверкающих снежинок, люди увидели, что отвесные стены оврага сомкнулись над их головами, вместо неба над ними был сводчатый потолок, уходивший далеко в темноту. Дорога начала слегка подниматься, и они увидели боковые туннели, уходившие, извиваясь, влево и вправо. Пока они шли мимо них, оттуда доносились отдаленные стоны. Никто не осмеливался говорить, и единственным звуком, примешивающимся к стонам, было эхо шагов по огромному залу.
Дорога поднималась вверх еще около мили, и ощущение затаившейся, приготовившейся к атаке опасности нарастало с каждым шагом. Свет Аланды начал гаснуть, как если его душила сама атмосфера этого места. В полутьме они увидели, что дорога привела их в круглую комнату. В центре помещения стояла еще одна статуя, не меньше двадцати футов в высоту, похожая на голову горгульи, с выпученными глазами и разинутым ртом, настолько широким и глубоким, что там мог спрятаться человек; дорога раздваивалась и огибала статую справа и слева. За статуей оба пути объединялись и дорога ныряла в еще один туннель. Две вырезанные в стенах каменные лестницы вели на более высокие уровни.
Они остановились и уставились на статую. И опять Аланда стояла, подняв жезл и закрыв глаза, сконцентрировавшись на видимой только ей одной картине.
— Что это? — спросила Таласса, чувствуя ее неподвижность.
— Магия, — ответила старуха.
— Какая именно?
— Магия могилы, дитя: Фаран здесь.
Все посмотрели кругом, но дорога была пуста.
— Он очень близко, — сказала старая дама.
— Пошли, — сказал Гарадас.
Но не успел он закончить слово, как послышался шорох, все повернулись опять и на этот раз увидели, как двадцать Жнецов Печали выходят из туннелей за их спинами. Вид их масок-черепов заморозил Гарадаса и его людей на месте, Имуни вскрикнула и закрыла лицо руками. Жнецы шли вперед, выстроившись фалангой, их булавы равномерно ударяли по медным щитам, шум почти оглушал. Потом они развернулись, одновременно, все, как один, и замерли, неподвижные как камень. Изо рта Горгоны перед ними появились Фаран, Голон и Весельчак: еще больше фигур появилось на лестницах и стали спускаться вниз. Горцы испустили отчаянный стон, когда свет упал на лица этих созданий, и некоторые из них уронили оружие из застывших рук. Дикие лица, костяные экзоскелеты, изогнутые конечности. Кажется, все твари Хеля собрались здесь.
— Чудь, — прошептал Гарадас.
Фаран вышел вперед, жестом приказав адским созданиям оставаться сзади. Его глаза глядели только на Талассу. Он остановился в двадцати футах от нее. И как только он остановился, Жнецы резко перестали бить своими булавами по щитам. Наступила полная тишина.
На лице Фарана появилась легкая усмешка. — Ты видишь, — сказал он, не спуская взгляд с лица Талассы, — что никогда не сможешь убежать от меня, и неважно кому ты молишься или какую магию используешь. — Его гипнотический взгляд сверлил ее, и она почувствовала, что падает в головокружительной глубины пропасть. Как если бы ее отравленная кровь запела в венах: разве ты не такая же, как он? Скоро ты станешь вампиром, Живым Мертвецом. Какой смысл бороться? Она должна сдаться, уступить этой силе. Теперь он ее Господин, вампир, который владеет ей. Она должна полностью отдаться ему.
Фаран сделал шаг вперед, чувствуя ее желание сдаться. — Да, ты одна из нас. Прикажи своим друзьям положить оружие, Таласса: я хочу только тебя и молодого Иллгилла. Остальные могут убираться.
