Странная беседа на обычной вечеринке…
Он был пьян и знаком с домом ровно настолько, чтобы пробраться в кухню, якобы за льдом, но на самом деле, чтобы немного побыть одному и протрезветь; он был не настолько близким другом семьи, чтобы отключиться прямо в гостиной на диване. Он улизнул от гостей, не опасаясь пропустить нечто важное, они собрались гурьбой вокруг фортепиано и распевали «Звездную пыль», а хозяйка говорила о чем-то серьезном с молодым человеком в тонких очках и с кислой миной; он осторожно миновал столовую, где также группа из четырех-пяти человек что-то друг другу старательно доказывала, сидя на жестких стульях; кухонные дверцы резко распахнулись от прикосновения его пальцев, и он присел возле эмалированного столика, чистого и прохладного на ощупь. Он поставил стакан на красивое место в зеленом узоре и, подняв глаза, обнаружил, что его изучающе разглядывает молоденькая девушка на другом конце стола.
— Привет, — сказал он. — Вы — та самая дочь?
— Я Айлин, — ответила она. — Да.
Она показалась ему мешковатой и плохо сложенной. Это из-за одежды, которую они теперь носят, молодые девчонки, — подумалось ему. Ее волосы были разделены прямым пробором, она выглядела свежо, молодо, без пижонства; в лиловатом свитере.
— У вас приятный и трезвый голос, — произнес он, сознавая, что это неподходящий комплимент для молодой барышни.
— Я как раз выпила чашку кофе, — предложила она. — Хотите и вам приготовлю?
Он едва не рассмеялся, сообразив, что она, по ее мнению, умело обращается с неотесанным пьяницей.
— Спасибо, — ответил он. — Думаю, не откажусь.
Он попытался сфокусировать свой взгляд; кофе был горяч и, когда она поставила перед ним чашку со словами «полагаю, вы пьете черный?», он склонил голову над паром, не закрывая глаз, надеясь таким образом проветрить мозги.
— Судя по звукам, вечеринка удалась, — заметила она без настроения. — Похоже, каждый гость нашел себе приятное занятие.
— Симпатичная компания.
Он начал пить кофе, почти кипяток, чтобы она видела, что он принял ее помощь. Голова успокоилась, и он посмотрел на нее с улыбкою:
— Мне стало лучше, — сказал он. — Благодаря вам.
— Наверно, в других комнатах слишком тепло, — сказала она, чтобы его утешить.
Тогда он засмеялся во весь голос, и она нахмурилась, но тут же простила его и продолжила: — Надеюсь, было так жарко, что я решила на время спуститься вниз, чтобы пересидеть здесь.
— Вы уже спали? — спросил он. — Мы вас разбудили?
— Я делала домашнее задание, — сказала она.
Он еще раз посмотрел и увидел ее на фоне аккуратно прописанных строчек сочинений, потрепанных хрестоматий, услышал смешки между партами.
— Ты уже в средней школе?
— Я — старшеклассница. — Она как будто ждала, что он добавит что-нибудь еще, но потом сказала сама: — Я потеряла год учебы из-за воспаления легких.
Ему вдруг стало трудно подобрать слова (спросить ее про мальчиков? про баскетбол?), поэтому он сделал вид, что прислушивается к шуму из передней части дома.
— Да, славная вечеринка, — повторил он неуверенно.
— Я полагаю, вы любитель вечеринок, — заметила она.
Слегка ошарашенный, он замер, глядя в пустую чашку. Положим, он действительно любил вечеринки; ее замечание застало его врасплох; словно сейчас объявят его выход на арену, и он, гладиатор, будет драться с диким хищником, или он — безумец, будет кружить по парку в одиноком вальсе. Девочка моя, подумал он, я старше тебя почти в два раза, но и я до недавних пор тоже получал домашние задания.
— В баскетбол играешь? — спросил он.
— Нет, — сказала она.
Он с раздражением ощутил, что она находилась в кухне до него, что она живет в этом доме, что он должен продолжать разговор.
— А что тебе задали на дом? — спросил он.
— Я должна написать доклад о будущем нашего мира, — ответила она и улыбнулась. — Звучит глупо, не так ли. По-моему, это глупо.
— Гости в передних комнатах как раз об этом и говорят. Отчасти по этой причине я и ушел оттуда сюда. — Он заметил, что она думает, что он оказался здесь по совсем другой причине и быстро добавил: — Так что же ты говоришь о будущем этого мира?
— Вообще-то я не думаю, что у него много будущего, — сказала она. — По крайней мере, в его теперешнем виде.
— Разве не интересно жить в нашу эпоху? — сказал он так, словно все еще находился среди гостей.
— Ну и, в общем-то, — сказала она. — Нельзя сказать, будто мы об этом не догадывались заранее.
С минуту он смотрел на нее, а она отрешенно глазела на носок своего башмака, двигая ногою туда-сюда и следя за ним глазами.
— Страшновато жить в эпоху, когда 16-тилетней девчонке приходится думать о таких вещах.
— Мне не шестнадцать, а семнадцать, — она снова посмотрела на него с улыбкой.
— Чудовищная разница.
— В мои дни, — вымолвил он чересчур подчеркнуто, — девчонки не думали ни о чем, кроме коктейлей и кавалеров.
